Бумажная
729 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Очень трогательно, пронзительно. Создалось впечатление, что читаешь дневник своего хорошего друга. Ужасно грустные заметки, особенно когда знаешь, что Гибер скончался через несколько недель в больнице.

Слишком красиво расписанная анотация к книге, по итогу - вообще ничего. Серая лента обрывочных, из простых предложений бесчувственных фактов: этот пришёл, тот ушёл, он сказал, говорили, сделали это, вон то и вот это. И всё. Оценить невозможно. Читать?.. А есть смысл и польза? Кричу: Да хоть что-то! - Лишь буквы. Увы.

Давно я не брал в руки книг Kolonna publications и «Митиного журнала», и вот они попались мне на глаза. До сих пор это почти всегда было как минимум интересно, хотя и не всегда шедеврально. Сейчас я выбрал эту книгу благодаря подзаголовку: «больничный дневник».
Начав писать этот отклик, я понял, что мне почти нечего о нём сказать в плане стиля, сочетания слов, композиции и тэ дэ. Может, я просто разучился? Но предположим хорошее: что не разучился, а дело в том, как «Цитомегаловирус» написан. И прикол в том, что он не написан как литературное произведение. Это как заметки в, условно, живом журнале. Их автор — да, писатель, да, умеет в литературу. Но здесь он не пытается проявить себя писателем. Вероятно, это придаёт дневнику цельность, которой ни одному литературному прозаическому произведению (если это не коротенький рассказ) не видать. (Кстати, такую же цельность я чувствовал и чувствую и в сетевых дневниках обычных людей. Поэтому и любил их читать.) Это занятный парадокс: дневник априори фрагментарен, записи рассказывают о разном, они разной длины. В конце концов, читаем же мы его всё-таки постепенно, от записи к записи. И при этом ощущается дневник (повторюсь, не только Гибера, а любой) целиком, единым куском. Почему? Стоит задуматься об этом.
И прекрасно, что Гибер не пытается поддать литературы. Правда, я не читал его художественных текстов, не могу сравнить с их стилем.
Кое-что всё же можно сказать. О структуре. Она здорово передаёт нюансы адаптации персонажа в больничном заточении. Сначала — объявлении о госпитализации. Болезнь! Это испуг. Следом, уже в больнице — деловые хлопоты (где душ, какие полотенца, о чём-то попросить медсестёр, о чём-то друзей) и наблюдения: что работает, что не работает, что дают, чего не дают, что грязное, что не очень. Регулярно — заметки о соседях по стационару. Пересказ разговоров с друзьями, размышления о них. Интересно, что они, скажем так, нежизненны. А жизненны отношения с медсёстрами, волнения относительно их плохого или хорошего отношения, некомпетентности. Это теперь составляет жизнь рассказчика, а не друзья и родные по ту сторону стен. Медсёстры, процедуры и клапаны для капельницы, либо уж совсем мелочи, совершенно неяркие. Например, кофе из автомата на первом этаже.
Так как Гибер тяжело болел и вскоре после этого умер, тональность дневника снижается к концу. Ближе к концу ещё встречаются записи типа «чуть-чуть влюблён в мальчика с термометрами». Но в последние дней пять материал дневника состоит почти из одной лишь погоды за окном. Наверное, мало осталось и сил, и желаний на что-то ещё. В последний день дневника, день отъезда из больницы, записывает: «Скрип каталки напоминает пение птиц». Это не единственная запись этого дня, но мне она кажется очень красивой и ключевой для дневника как отражения переживаний человека.
Вернусь к подзаголовку. Мне давно интересны художественные и, шире, эстетические возможности больничной ситуации. Особенно лежания в палате. У меня сформировался некий личный прочный образ, где преимущественно больницу сопровождают зима, холод и утренняя тьма. Грозное холодной и тёмной зимой здание второй областной больницы в Тюмени тоже влияет на этот образ. В кластер этого образа (ну и выражения!) входят некоторые песни разных исполнителей, литературные тексты, теперь и книга Гибера. Хотя вряд ли во Франции в сентябре и октябре темно и холодно.

Прежде мне говорили: «У вас красивые глаза» или «У тебя красивые губы», теперь медсестры мне говорят: «У вас красивые вены».

Может быть, я оказался в той самой палате, в которой умру. На данный момент она мне не нравится

















