Мой лейтенант. Зубр

Так что грузчик была должность выгодная, максимум, о чем мог мечтать начинающий ученый.

Всерьез гениальный человек - это здоровый человек. Бывает такой масштаб личности, что не поймешь, человек это или бог

Лжепрофессора принялись читать лженауку, ставили лжеопыты, выпускали лжеучебники, молодые приспособленцы защищали лжедиссертации. Ложь обретала ученую солидность. Вместо результатов она изготавливала обещания. Снабжала их цифрами, графиками. Обещания росли, взамен невыполненных обещаний преподносились новые, еще заманчивее, еще краше. Ложь выглядела прочной, всесильной.

Когда ты себя последний раз дураком называл? Если месяца не прошло, то еще ничего, не страшно.

Есть вещи подсознательные, которые стоит обозначить, произнести вслух - и они начнут властвовать над судьбой...

Весна на фронте появляется в промежутке между обстрелами, со всех сторон возвращаются запахи, пение птиц, солнечные тени.

От войны больше всего достается лесу. Деревья стоят голые, ободранные, сломанные.

Не смерть пришла, а удалилась жизнь, унесла Женю Левашова, весь его мир, единственный, небывалый, все его рассказы-небывалки.

Великий город, хотя и не допустил врага, отстоял себя, но блокада нанесла урон буквально во всех районах. И однако же, для всех горожан, и для тех, кто выжил, и для тех, кто возвращался из эвакуации, ужасные виды Пушкина, Петродворца причиняли боль особо глубокую. Город можно восстановить, это все понимали, чудо же дворцовых пригородов было утрачено навсегда, это тоже все понимали, и чувство этой непоправимости было, может быть, наигоршим из всех послевоенных потерь.

У каждого время отсчитывается по собственным часам. У одного они спешат, у другого отстают, какое правильное – неизвестно, не с чем сверить, хотя циферблат общий.

Имя - больше, чем любое звание. Докторов наук много, да и академиков хватает, имя же - одно-единственное.