Всем тяжбам тяжба, или Когда судится женщина, сам черт ей не брат

Английский драматург Джон Уэбстер является современником Шекспира, но его пьесы не настолько популярны. Уэбстера считают мастером «кровавой трагедии», хотя им написан ряд пасторальных, бытовых комедий и мещанских фарсов. Первое дошедшее до нас издание трагикомедии «Всем тяжбам тяжба» датировано 1623 годом. Пьеса интересна описанием законов, нравов и быта в Европе начала XVII века. Отдельная благодарность А. Г. Шумакову, составившему комментарии к данному изданию. Примечаний к пьесе много, но именно они помогают понять некоторые действия и диалоги. Например, дуэли. В начале представления между Контарино и Эрколе произошла дуэль (оба добивались руки Иоленты, из-за чего и произошёл поединок), за что их должны были заключить под стражу, так как «в большинстве европейских стран в начале XVII в. дуэли были строго запрещены, в отдельных случаях официальные запреты сопровождались угрозой отлучения от церкви». Но ближе к завершению пьесы, прямо в зале суда, звучат и принимаются очередные вызовы. Как так? Оказывается, первая дуэль Контарино и Эрколе считалась следствием личной распри и потому подлежала осуждению закона и церкви, но если поединок назначает суд («божий суд»), то он «угоден» церкви, так как должен явить торжество высшей воли. Очень показательны в этом смысле наказания, которые вынесли всем героям, задействованным в тяжбе.

Если говорить о пьесе, то ей не хватает стройности, подозреваю, что во времена Уэбстера и Шекспира были в моде запутанные сюжеты. Во-первых, сложности возникают из-за большого списка действующих лиц, при этом некоторые имена созвучны: Контарино, Криспиано, Контилупо.

Во-вторых, многие персонажи постоянно скрывались под масками в то время, когда некоторых из них считали мёртвыми. В-третьих, в пьесе много ложных слухов. Только Иоленте приписывали беременность от Контарино, Эрколе и даже Ромелио, который был родным братом девушки. При этом героиня оставалась невинной. Больше всего сбивали с толку действия героев.

Я посвящу тебя в такую хитрость, Что вылезти не смогут из сетей Пять адвокатов и пятьсот чертей.

Автор представляет своих персонажей неоднозначными описаниями: они то мстят и строят интриги, то раскаиваются. В пьесе нет истинных злодеев, несмотря на все неблаговидные поступки. Симпатизировать кому-то было сложно.

Грех и раскаянье связала в узел Прочнейшая из всех на свете нить. Я должен этот узел разрубить!

Драматург узел разрубил, виновные и невиновные понесли наказание. Тяжба, названная «всем тяжбам тяжбой», всё же не дотягивает до уровня шекспировских страстей.

Почему-то эта пьеса больше напоминала мне не Шекспира, а Лопе де Вегу, хотя, конечно, только до того момента, как женщина обратилась в суд. До той поры перед нами предстает вполне традиционная история об интриге вокруг красавицы Иоленты, в которую вовлечены два поклонника, Контарино и Эрколе, (оба, кстати, вполне достойные и привлекательные), корыстолюбивый брат девушки, Ромелио, а также её мать, Леонора, которая, в принципе, желает счастья дочери, но почему-то сильно отличает одного из её поклонников. А вот с момента, когда Леонора обращается в суд, история перестает быть не просто на кого-то другого похожей, но и вообще понятной для меня. Сатира на судейских где-то в драматургии мне уже встречалась, но сама ситуация, конечно, совершенно сногсшибательная. И да, что мама, что её дети - вызвали много вопросов и непонимания. Особенно, конечно, потому что представления о морали у этих персонажей сильно далеки от тех, к которым нас приучила викторианская английская классика. Но даже если вспомнить о куда более вольных временах шестнадцатого века, поступки героев не всегда были понятны и объяснимы. Ещё у меня появилось множество вопросов к финалу, поскольку как мне показалось, главный влюблённый, на котором держался весь сюжет, о своей собственной любви к Иоленте под влиянием судебных открытий и других событий забыл совершенно. Вообще, это какой-то странный персонаж, и не только его любовные переживания, но и причины, побудившие его переодеваться в датчанина (вот тут мне вообще вынесло мозг, это ж как должны были одеваться датчане, чтобы итальянца в их одежде было не узнать?), да и вообще мотивы его поступков совершенно не вписываются в современную логику... Надо сказать, что пьеса мне показалась не просто необычной, но совершенно непонятной, даже после прочтения неплохих комментариев. Я уж не говорю даже о том, как там потоптались по привычным нам представлениям о морали, но есть много более простых моментов, которые играли важное значение в ходе рассмотрения судебного иска, но впоследствии читателю автором не раскрыты.

Ну и ещё меня смутило много других мелочей, которые, наверное, современникам были абсолютно очевидны, но в тексте никак не объяснены. Куда более знаменитый и талантливый современник автора, Уильям Шекспир, пришел мне на ум только при появлении Уинифрид. Конечно, сравнение, грубоватое, но эта дама с её гибкой моралью, чем-то напомнила мне кормилицу Джульетты из знаменитой трагедии. Ну а в целом автора с Шекспиром сравнить можно разве что в его пьесах типа "Комедии ошибок" или "Мера за меру", но с точки зрения вклада в литературу Уэбстер, конечно, и рядом с Бардом не стоял... Впрочем, эта его пьеса - произведение весьма занятное, и неплохо представляющее нравы эпохи. К автору вернусь, при случае, и других от прочтения отговаривать не стану.