Цитаты из книги Мы. Котлован

Мне у вас стало скучно, вы меня не любите, как ночью заснете, так я вас изобью.

Моей пенсии и на пшено не хватает — на просо только. А я хочу жиру и что-нибудь молочного.

В кабинет Пашкина вошла его супруга с красными губами, жующими мясо.

Ты бы и сам, товарищ Жачев, вполне мог содержать для себя подругу: в пенсии учитываются все минимальные потребности.

И нынче Вощев не жалел себя на уничтожении сросшегося грунта: здесь будет дом, в нем будут храниться люди от невзгоды и бросать крошки из окон живущим снаружи птицам.

Козлов от сытости почувствовал радость, и ум его увеличился.

Вощев поглядел на людей и решил кое-как жить, раз они терпят и живут: он вместе с ними произошел и умрет в свое время неразлучно с людьми.

Ты, наверно, интеллигенция — той лишь бы посидеть да подумать.

Гляжу на детей, а самому так и хочется крикнуть: «Да здравствует Первое мая!»

— Гражданин! Вы требовали только одну кружку, а сидите здесь бессрочно! Вы платили за напиток, а не за помещение!

Я хотел уже поставить точку – так, как древние ставили крест над ямами, куда они сваливали мертвых...

Нет: к счастью – не бред. Нет: к несчастью – не бред.

Знание, абсолютно уверенное в том, что оно безошибочно,–это вера 

Эта i меня раздражает, отталкивает- почти пугает. Но именно поэтому я и сказал: да

Её глаза раскрылись мне - настежь, я вошёл внутрь ...

Если бы вам сказали: ваша тень видит вас , все время видит. Понимаете? И вот вдруг - у вас странное ощущение: руки - посторонние, мешают, и я ловлю себя на том, что нелепо, не в такт шагам, размахиваю руками. Или вдруг - непременно оглянуться, а оглянуться нельзя, ни за что, шея - закована. И я бегу, бегу все быстрее и спиною чувствую: быстрее за мною тень, и от нее - никуда, никуда...

...быть оригинальным - это значит как-то выделиться среди других. Следовательно, быть оригинальным - это нарушить равенство. И то, что на идиотском языке древних называлось "быть банальным", у нас звучит: только исполнять свой долг.

Людина -- як роман: до останньої сторінки не знаєш, чим скінчиться. Інакше не варто було б і читати...

Человеческая история идет вверх кругами — как аэро.

Домой — по зеленой, сумеречной, уже глазастой от огней улице.