Бессонной ночью, стоя в воротах сарая, Лось, точно так же, с холодной печалью глядел на восходивший Марс. Это было позапрошлой ночью. Лишь одна ночь отделяла его от земли, от мучительных теней. Но какая ночь!

Пылающее, косматое солнце стояло высоко над Марсом. Такое солнце видывали в Петербурге, в мартовские, ясные дни, когда талым ветром вымыто все небо.

Борьба - прекрасно. Смерть - прекрасно. Только - ни музыки, ни цветов, ни лукавого обольщения. Больше не хочу духоты.

Земля, земля, зеленая, то в облаках, то в прорывах света, пышная, многоводная, так расточительно жестокая к своим детям, политая горячей кровью, и - все же любимая, - родина...

— Ты будешь думать, что я ее спас, как узнаешь впоследствии, что было; нет, — она спасение носила в груди своей. Мы шли по одной дороге, я догнал, и она обернулась, и так пойдем вместе теперь.

«… во всем росте цивилизации лежит первоначальная ошибка. Дальнейшее развитие знания должно привести к гибели: человечество поразит само себя».

Никто еще не видел этого чудовища, но оно уже несколько раз напоминало о себе. О нем слагались басни. Моряки рассказывали их шепотом, боязливо озираясь, как бы опасаясь, чтобы это чудовище не подслушало их.

Даже здесь, в этой камере, на положении арестанта, Сальватор не переставал управлять событиями и людьми.

Беда не в том, что человек произошёл от животного, а в том, что он не перестал быть животным... Грубым, злым, неразумным.

Арауканец не боится никого, акула меня не доела, подавится и дьявол старыми костями.

— Познакомьтесь: Ихтиандр, человек-рыба, или, вернее, амфибия, он же морской дьявол, — отрекомендовал юношу Сальватор.

– Twenty three, – наконец проговорил он, что должно было означать: «Черт возьми меня с моими потрохами».

Не ищи, не найдешь дороже моей жалости.

Всё же иногда жаль, что чудесное существует только в воображении.

Неужели творец создал людей несовершенно? © Епископ

Люди Земзе были огромной силы и большого роста. Они отличались одним необыкновенным свойством: на расстоянии они могли чувствовать природу и форму вещей, подобно тому, как магнит ощущает присутствие другого магнита. Это свойство они развили во время жизни в темных пещерах тропических лесов.

- Ну, нет, по ночам в эти паучиные места я не ходок, - сказал Гусев, отвинтил люк и полез в аппарат.

Кровяным, то синим, то алмазным светом переливался Марс, - высоко над спящим Петербургом, над простреленными крышами, над холодными трубами, над закопченными потолками комнат и комнаток, покинутых зал, пустых дворцов, над тревожными изголовьями усталых людей.