Цитаты из книги Conversations with Friends

С ней, в отличие от других, не казалось, будто пока ты говоришь, она просто придумывает, что дальше скажет сама. Она была гениальным слушателем, активным слушателем. Порой, когда я говорила, она внезапно что-то восклицала, словно ей было так интересно, что не сдержать эмоций. Ого! — говорила она. Или: так и есть.

Знаю. Я могла тебе сказать, но не сказала. Где-то в глубине души мне все еще кажется, что ты разбила мне сердце и из-за тебя я теперь не способна к нормальным отношениям.
Ты недооцениваешь собственную власть и поэтому не винишь себя, когда плохо обращаешься с другими. Придумываешь всем ярлыки. А, ну Бобби — богачка, Ник — мужик, разве я могу их задеть? И вообще, это они хотят ранить меня, а я тут просто защищаюсь.

Это правда, Ник был гениальным слушателем, после наших бесед мне становилось легче, но и с Бобби то же самое. Казалось, Ник принимает меня безусловно, всегда на моей стороне, что бы ни случилось, а у Бобби были строгие моральные принципы, и с этой меркой она подходила ко всем, включая меня.

Страждання не зробить мене особливою, та й удавання, нібито я не страждаю, також не зробить. Обговорення або навіть писанина про нього не зроблять страждання чимось корисним. Нічого не зробить.

Я була мов порожнє горнятко, перекинуте Ніком, і тепер мені доводилося дивитися на те, що вилилося з мене: усі оманливі переконання щодо власної цінності й претензії бути тією людиною, якою я не була. Поки це все було всередині, я нічого не бачила. Тепер, коли я стала нічим, просто порожнім горнятком, я зрозуміла про себе все.

Він зім'яв мене, як мнуть рукою папір, і викинув геть.

Отказываясь принять свою болезнь, я как будто выталкивала ее за пределы времени и пространства, и она существовала только в моей голове. Если о диагнозе узнают другие люди, он станет реальностью, и мне всю жизнь придётся провести больным человеком.

Я считаю, что для тебя это прямо смерть. Признать, что ты нуждаешься в помощи какого-то трепетного выпускника психфака. Который, вероятно, за лейбористов голосовал. Но, может, это для тебя смерть в хорошем смысле.

Сейчас я думаю, что просто хочу тебя, без всяких метафор. Это не значит, что у меня нет других желаний. Сейчас, например, я ем шоколадный торт прямо из коробки чайной ложкой. Чтобы любить кого-то при капитализме, приходится любить всех.

Это я порой причиняю себе вред и боль? Пользуюсь незаслуженными привилегиями белого человека, воспринимаю чужой труд как должное, прикрываюсь обрывками гендерных теорий, чтобы избежать серьезных моральных обязательств, не принимаю собственное тело? Да. Я хочу избавиться от боли и поэтому требую, чтобы и другие жили без боли – моей боли, а значит, и их? Да, да.

В тот вечер мы впервые заговорили о нашем разрыве. Это было как открыть дверь, которая всегда была в доме, но ты вечно проходила мимо, стараясь никогда о ней не думать.

Депрессия – естественная реакция человека на обстановку позднего капитализма.

Люблю, когда меня хвалят и при этом не нужно смотреть человеку в глаза.

Губы я накрасила красновато-коричневой помадой, и в тусклом свете уборной выглядела болезненной и слабой. В конце концов черты лица начали разбегаться, словно позабыли, где их место и как они друг с другом связаны, – так из слова ускользает смысл, если много раз его повторить.

«Я придаю некоторым вещам ненормально огромное значение, подумала я. Надо научиться расслабляться и отпускать ситуацию. 

Ты думаешь, что все кто тебе нравится - особенные...

Мне всегда хочется быть там, где ты сможешь меня найти.

I’d checked what the average yearly income would be if the gross world product were divided evenly among everyone, and according to Wikipedia it would be $16,100. I saw no reason, political or financial, ever to make more money than that.

I felt sorry for all of us, like we were just little children pretending to be adults.

Мир превратился в скомканный мячик из газеты, который хотелось пнуть.