Цитаты из книги Dark Tempest

- Что значит быть куницуками? - повторила Эми. Он наконец ответил, и единственное слово зазвенело пронзительной обреченностью:

• Одиночество.

«Широ схватил Эми за плечо и, развернув к себе, впился в её широко распахнутые глаза пылающим взглядом. -Ты не только тело, Эми. Не только сосуд для чьей-то воли и силы.»

– Я скучала по тому, как ты дразнишь меня. Он надул губы.

• Тебе не должно это нравиться. Это должно тебя раздражать.

– Почему ты не сказала, что замёрзла? – возмутился кицунэ. – Я... – Она не могла отвести взгляд от его пальцев. – Я просто... – Просто хотела, пока я не вижу, превратиться в ледышку? Мне что, надо всё время за тобой следить? – Вокруг Эми вспыхнули четыре кицунэби, и её окутал жар, такой сильный, что после долгого холода ей стало больно. – Это такой женский способ меня наказать за то, что я чуть не умер, или как?

- Мы не встречались, - сказал Юмей без эмоций. – Я бы не забыл такое раздражающее существо.

• Я рад, что оставляю после себя запоминающиеся впечатления, - сказал Широ, ухмылка указывала, что он не принял это близко к сердцу.

Эми хотелось отчитать Юмэя и Сусаноо за такое ужасное поведение, но она понимала, что ничего этим не добьется. Тысячелетний принц теней и бессмертный куницуками бури не станут слушать человеческую девчонку, выговаривающую им за то, что они ведут себя как малые дети.

- Готова умирать?

• Нет, - прошептала она.
• Тогда вставай и бери меч, - он вытянул руку и прижал ладонь к барьеру, растопырив пальцы. – Пока ты не мертва, бой не окончен.

— Не знаю, что буду чувствовать, когда воспоминания вернутся, — он крепче обнял ее. — Но знаю, что страх потерять тебя сильнее всего ранит меня.

Чего страшиться в смерти? Бремя жизни может быть столь велико, что утешит лишь знание: однажды она закончится… однажды все мы обретем вечный покой.

Ты всегда ценишь чужую жизнь выше своей.

Оба ёкая застыли с потрясением на странных круглых лицах.

• Это человек, - прошептал один из них.
• Что человек здесь делает?
• Не знаю.
• Похоже, оно видит нас.
• Люди не могут нас видеть.
• Но оно смотрит на нас.
• Что делать?

• Может, если не двигаться, – прошептал тот, что был с веткой, - оно уйдет.

– Упрямо не обращаешь на меня внимания, малышка-мико? – Пальцы мимолетно задели ее щеку, мягко потянули за прядь волос. – Признаюсь, я-то ожидал приветствие потеплее.

- На улице лучше не оставаться. Мико уже как ледышка. В глазах Юмея отразилось раздражение, как и всегда, когда упоминалась ее человеческая хрупкость.

• Ты не можешь ее согреть?

• Не в одежде.

– Это какое-то женское наказание, потому что я чуть не умер, или что?

• Ч-что?
• Не проси меня объяснять, как работает женский разум.

— Чего ты так на нас смотришь? — Широ закатил глаза. — Я тебе рассказывал, что мы, ёкаи, обычная банда. Она смотрела на него, лишенная дара речи из-за потрясения. Они не знали, что были вещи важнее, чем играть и пьянеть? Широ повернулся к остальным. — Видите этот взгляд? Она нас осуждает.

- Ты опять уйдешь с ними одна? – он убрал руку от чашки, ладонь сжалась в крепкий кулак. – Это слишком опасно, Эми. Даже без Тэнгу быть с этим кицунэ наедине опасно. Он так на тебя смотрит… Она опустила палочки и хмуро посмотрела на Катсуо.

• Как он на меня смотрит?
• Словно хочет тебя съесть, – щеки Катсуо покраснели. – Знаю, он специально меня дразнил, потому что мог меня разозлить. Я видел, что он делает, но не мог не реагировать, когда он смотрел на тебя так, словно ты принадлежишь ему.

“Что страшного в смерти? Груз жизни может быть таким тяжелым, что даже приятно знать, что когда-то это закончится, что когда-то мы получим отдых.”

– Страдать – значит жить. Стремиться, сражаться – значит познать страсть. Во имя спокойствия ты лишил бы меня и того, и другого. Твоя трусость мне отвратительна, Цукиёми.

– Нет, не считается. Поцелуй – это совсем другое. – Широ наклонился к лицу Эми. – Мне освежить твои воспоминания?