Words of Radiance

– Это меня пугает, – объяснила Шаллан, – поскольку все мы видим мир в том свете, который свойствен каждому из нас, и этот свет меняет наше восприятие. Я не могу быть уверена в том, что вижу реальную картину. Хочу увидеть, но не знаю, получится ли это у меня когда-нибудь.

– Правда иной раз удивительнее лжи.

- Возможно, эта прогулка окажется не такой тоскливой, как я опасалась.

• Возможно, - согласился он и посмотрел на звезды. - Что ни говори, мир сумел выбрать прекрасную ночь, чтобы завершить свое существование...

Шут покачал головой:
– Такой честный, такой прямой. Вы с Далинаром, безусловно, похожи. Кто-то должен научить вашу парочку время от времени веселиться.
– Я отлично умею веселиться.
– Да ладно?
– Ага. Чем дальше от тебя, тем мне веселей.
– А в тебе все же есть искорка остроумия…

- Будущая невестка, одна штука, - продолжил Каладин, - доставлена в целости и сохранности. Извините, упаковка повредилась.

Адолин ухмыльнулся:
– Остальные зрители не считают, что все было чудесно.
– Они пришли посмотреть, как вас растопчут, – напомнила веденка. – Вы же лишили их этой возможности.
– Я в этом отношении довольно прижимист.

Не позволяй своим предположениям о какой-нибудь культуре мешать твоей способности оценивать отдельных людей, иначе потерпишь неудачу

Ухмылка и усмешка — разные вещи

В мире нет ни одной истории, которую уже не рассказали бы хоть один раз. Мы нашептываем их самим себе, как делали все, кто жил до нас. И будут делать все, кому суждено жить. Меняются только имена.

Законы придумывают люди. У природы их нет

Он был с ней мил, но желал оберегать от всего и был в этом желании лишь немногим слабее Великой бури.

«Я буду защищать тех, кто не может защитить себя сам».
Теперь-то он понял, отчего пришлось сделать такой выбор. Кэл рывком поднялся на колени. Грейвс и Моаш спорили.
– Я должен его защитить, – прошептал капитан.
Почему?
– Если я защищаю… – Он закашлялся. – Если я защищаю… только тех, кто мне нравится, – это значит, что мне плевать на то, правильно ли делать так. – Поступая таким образом, он бы заботился лишь о собственном удобстве.
Это не называется защитой. Это называется себялюбием.

Я говорю, что нет роли для женщин, но есть роль для каждой женщины и она должна определить ее сама. Для одних это будет роль ученой, для других – жены. Для третьих – и то и другое. А для четвертых – ни то ни другое.

- Я отлично умею веселиться.
- Да ладно?
- Ага. Чем дальше от тебя, тем мне веселей!

Она заговорщически наклонилась и прошептала:
— На самом деле, я не очень остроумна. Просто, так уж вышло, ты туповат, поэтому тебе кажется, что я не лезу за словом в карман. Контраст, помнишь?

— Узор, ничто так не портит шутку, как объяснение, в чем заключается юмор, — пояснила Шаллан.

Дело не в том, чего ожидают от тебя окружающие, а в том, чего ты ожидаешь от себя самого