Цитаты из книги Занавес опускается

Он был насквозь просолен морем и ,.., пропитан виски.

Подобно периодической дроби, вы возникаете с завидным постоянством, как цифра после запятой.

У нас нет деревенского дурачка, но зато есть сварливый старый джентльмен. Так даже шикарнее.

Возможно, не все знают, что чешуя разных форелей никогда не бывает одинаковой, подобно тому, как у разных людей не бывает одинаковых отпечатков пальцев. Забавно, что в подводном мире форель-преступницу можно было бы опознать по такой неопровержимой улике, как оставленная ею чешуйка.

Иногда полезно пооткровенничать с незнакомыми людьми. Им легче довериться.

Влюбленные демонстрируют свои приятные качества так же бессознательно, как фазан по весне — свое брачное оперение. Они проявляют такие добродетели, как великодушие, милосердие и скромность, и ожидают ответного восхищения.

Разумеется, нельзя отрицать, что ему самому не повезло, когда его жена скончалась, родив Марка, но, насколько он ее помнил — а надо признаться, что воспоминания его делались все туманнее, — она была на редкость нудной женщиной.

Нет худшего жребия, чем оказаться в чужом доме, куда пришло горе. Чувство одиночества, ощущение постоянного вмешательства в чужую беду, когда тебе кажется, что только болтаешься под ногами и от тебя бы с облегчением избавились, - всё это повергает в состояние постоянной неловкости, которой суждено оставаться невысказанной. А если ничем не можешь помочь, то это чувство обостряется.

Цветы - это один из тех даров природы, который либо доставляет нам удовольствие, либо вызывает аллергию.

Нет ничего более одинокого, чем корабль в море.

Мистер Мэрримен, чьи представления об алиби основывались не на логике, а на присущей ему сварливости, заявил, что все это еще надо доказать, а потому результат неубедительный.

Как же часто приходится отмечать, что любая пошлость звучит куда лучше, если произносится на иностранном языке.

Спастись или освободиться можно всегда. Все зависит от смелости и решительности

Следователь, осматривающий тела задушенных девушек, которые умерли в жутком страхе, испытывали страшные физические муки, вовсе не расположен испытывать сострадание к мучителю. И ему в тот момент нет дела до того, что, возможно, сам убийца испытал когда-то сильнейшее душевное потрясение. И что сложись обстоятельства по-другому, он бы этого не совершил. Так или иначе, он слишком далеко зашел.

— Лично я убежден, что люди читают об убийствах в качестве альтернативы. Поскольку сами не решаются убить.

Ничего так не выдает натуру человека, как болезнь, — заметила она и неожиданно добавила: — И ничего так не скрывает ее, как любовь.

Капитан заметил:

• A что плохого в алиби? Если у парня есть алиби, значит он ни при чем, так ведь? Значит все к лучшему.
• Алиби, - величественно изрек мистер Мерримен,- относится к той же категории понятий, что и статистика: подвергшись анализу, и то и другое ничего не доказывает.

— У него нет алиби. Он сам так сказал. — Нас всегда учили, — заметил Аллейн, — что виновный в такого рода преступлениях человек никогда не признается, что у него нет алиби. У него оно всегда найдется. Ну, хоть какое-то.

— Алиби, — важно заметил мистер Мэрримен, — это из той же категории, что и статистика. Если как следует проанализировать, ничего не доказывают.

Был учителем, вышел на пенсию, но использует все возможные и самые подлые педагогические приемчики — от держания камня за пазухой до попрания всех законов и правил приличия, даже когда это совсем неуместно.