Чудото в Поскокова Драга

— Нельзя, Йозо, грех это — людей убивать.
— Эх, да у тебя все грех.
— Это грех, Йозо. Смертный грех. Отпусти этих людей, даже если они тебя обидели, никогда больше так не сделают.
— Да сделают, Стипан мой, сделают, то и дело ко мне приезжают. Уже второй раз за тридцать лет требуют деньги за электричество. Не могу я больше такое терпеть.

У него был выбор: или жениться на мне, или получить пулю в голову.

Справедливость нетороплива. Она, как говорится, движется медленно, но верно

Стоит перестать на тебя смотреть, как мне тебя сразу не хватает.

...спонтанные аплодисменты были предусмотрены сценарием торжества, который шеф полиции еще несколько дней назад разослал всем приглашенным.

Ты что, думаешь, что кто-то придет с туфлей точно на твою ногу? Дорогая моя, ничего страшного! Золушке тоже не налезала, но она была женщина умная, разглядела: парень что надо — хорват, католик, спокойный, материально обеспечен, физически и душевно здоров, где жить есть… И что тебе еще нужно? Стиснешь зубы и обуешься.

И так больше тридцати лет. Словно принеся обет Богородице, Зора молчала, пока не настал ее смертный час, когда она, в последний раз нежно посмотрев на своего спутника жизни, еле слышно прошептала:

— Говнюк, — и после этого умерла, оставив Йозо с четырьмя хоть и взрослыми, но враждебно настроенными сыновьями: Крешимиром, Бранимиром, Звонимиром и Домагоем.

В Змеином ущелье все еще спали. Один только Домагой, еще не вполне очнувшийся от сна, надел шорты, завязал шнурки кроссовок, плеснул в лицо холодной водой из крана в ванной, вытерся влажным полотенцем, взял из склада под лестницей калашников и равнодушно отправился сменить Звонимира на наблюдательном пункте.

...она, в последний раз нежно посмотрела на своего спутника жизни, еле слышно прошептала:
- Говнюк, - и после этого умерла...