Der ​Krieg hat kein weibliches Gesicht

Исчезали тысячи! Миллионы людей! Куда? … их в колхозы загоняли. Усмирили… Как Сталин организовал голод, называли они его сами — голодомор. Обезумевшие матери ели своих детей… А земля такая богатая, что посадишь прутик, верба вырастет.

Кто виноват, что в первые месяцы войны миллионы солдат и офицеров попали в плен? Кто обезглавил армию перед войной, расстреляв и оклеветав красных командиров? Кто верил в конницу Буденного,  в то время, когда Гитлер вооружал танками и самолетами? Кто нас уверял: «Наша граница на замке…» А в первые дни армия уже считала патроны.

Как встречала нас Родина? Мужчины молчали, а женщины… Они кричали нам: «Знаем, чем вы там занимались! Завлекали молодыми п… наших мужиков. Фронтовые б… Сучки военные»

В бою не так страшно было, как после боя. Как стреляют, они зовут: «Сестричка! Сестренка!», а после боя каждый тебя стережет…

Молодые ребята без рук, без ног… Весь народ воевавший… С орденами, с медалями… У кого руки целые, ложки самодельные продает. А другой… Без рук, без ног… Сидит и слезами умывается. Копеечку просит… Никаких инвалидных колясок у них не было, они ездили на самодельных досках, толкая их руками, у кого они были. Пели «Позабыт, позаброшен».

Разбитая станция, а по перрону прыгают на руках матросы. У них не было ни ног, ни костылей.

Им выдавали по две гранаты и отправляли в бой без винтовки, винтовку надо было добыть в бою.

Война ещё не кончилась, а эшелоны уже пошли в Магадан. Эшелоны с победителями… Арестовали тех, кто был в плену, выжил в немецких лагерях, всех, кто видел Европу.

Днем мы боялись немцев и полицаев, а ночью партизан.