Чужое лицо

Кобо Абэ - это такой японский Кундера. Любит поговорить не к месту о том, да о сем. В жизни таких людей считают занудами, а в литературе они производят продукт под названием "интеллектуальная проза".

Подумать тут есть о чем: автор хватает диалектику лица и маски и крутит-вертит их так и этак, сдабривая немного нездоровым и не очень правдоподобным психологизмом. Для анализа книга - любопытная, а для чтения... глаз отказывается вчитываться в строчки и так и рвется вперед. Не знаю, чем достигнут этот эффект, но непонятные предложения хочется просто пропускать не оборачиваясь. Больше всего раздражала необходимость постоянно себя одергивать: "Стой, подожди, не спеши! Не проскакивай это предложение, прочитай его внимательно! Вернись назад на абзац и перечитай еще раз!". Может, значит, и слишком легкий стиль быть недостатком. Это следует решать организационно, но я не знаю как. Может быть аудиокнига была бы лучше? Или хорошая экранизация? Или вдумчивое чтение вслух в кружке интеллектуального чтения (есть же, наверно, такие)? Я уже не проверю.

Сюжета как такового нет, его можно описать (но я не стану) тремя предложениями. Но он ни автору, ни читателю и не нужен, ибо тут все идет от концепции. Поэтому еще раз: не спешите. Тут некуда спешить. Впереди не будет каких-то важных событий, которые вам нужно узнать. Вот видите этот странный абзац с болтовней про отчуждение? Ради него и был написан роман, и он не так бессмыслен, как может показаться.

Чем больше читаю японских авторов, тем больше убеждаюсь, что сколько книг даже одного и того же автора не прочитай, каждый раз это что-то новое, необыкновенное, странное и волшебное. Так и «Чужое лицо» погрузило меня сначала в фантастическое будущее, а пробудило в суровой реальности.

Из-за несчастного случая наш безликий герой буквально потерял лицо – он вынужден носить бинты всерьёз задумываться над тем, как восстановить своё лицо. Лица нет, так кто же я такой? Теперь другие люди, которым посчастливилось иметь своё пресловутое лицо, сторонятся меня, так почему бы и мне не сторониться их и зачем теперь что либо делать, если я навсегда отброшен за границу «нормальности»? Маска. Маска позволит обмануть их всех и совершенно не обязательно, чтобы она была такой же, каковым было моё лицо…

Какую бы человек не надел маску, он не сможет убежать от самого себя. Маска лишь высвобождает скрытые стороны нашей личности, о которых мы можем и не догадываться вовсе. Редко когда она открывают что-то хорошее в нас, а вот плохое всегда готово вырваться наружу. Маска дарит иллюзию вседозволенности ведь это не я, а всего лишь бездушный облик! Она же оставляет человека одиноким, опустошённым, ведь маску можно снять и спрятать или же уничтожить, но того, что было сделано и сказано, не вернёшь, а часто - и не исправишь.

Как мириться с утратами и переживать трудности, принимать на себя груз ответственности или же отчаянно пытаться его на кого-то переложить каждый решает для себя самостоятельно, как и решает какую маску на себя одевать сегодня или завтра. Но не стоит забывать, что маска может как помочь человеку справиться с трудностями, так и уничтожить его.

ЧУЖОЕ ЛИЦО...

Не знаю ни одного человека со СВОИМ лицом.
Изо дня в день, из часа в час люди примеряют на себя маски.
Внутреннее состояние, желания, эмоции - все это невозможно скрыть ни одной даже искусно созданной маской.

Во время чтения все чаще и чаще возникала мыль о том, что я провожу параллель между ГГ этой книги и Жаном-Батистом Гренуем ("Парфюмер"). Обоим присуща нездоровая одержимость и невозможность даже малейшей адекватности.

Понравилось, что эта история была представлена в форме дневника-исповеди. В любом другом виде не получилось бы того эффекта, который имеет место быть в данном случае.

Очень глубокий философский роман про порочность и глупость человеческой натуры. Автор настолько погрузился (и погрузил читателя) во внутренний монолог протогониста, что не «примерить» на себя маску и сопровождающие ее эмоции просто не представляется возможным. Я смотрел на мир романа глазами маски главного героя и, как мне показалось, переодически даже поддерживал ход мышления… Вся «грязь» буквально протекала через мое восприятие. Весь роман я сидел как на иголках, по очереди сопереживая то герою (маске), то его спутнице жизни…

Книга мне по большому счету не понравилась, ожидала от автора большего. Главный герой утратил свое лицо из-за ожогов полученных в ходе неудачного эксперимента. Он решает спрятать свое уродство за натуралистично изготовленной маской. Роман представляет из себя дневник этого героя в трёх тетрадях : черной, белой и серой.
Читается тяжело из за обилия скучных-прескучных рассуждений. К тому же если воспринимать их буквально, то половина из них несостоятельна. Например,главный герой полагает что маска меняет суть человека, завладевает им и заставляет совершать несвойственные ему ранее поступки. Но это практически опровергает даже сам текст романа. Или главный герой рассуждает, что если бы ношение масок приобрело массовый характер, то все алиби были бы несостоятельны и преступления могли бы приписывать не тем лицам, что из совершили. Но ведь внешний вид - это отнюдь не единственная форма идентификации.

Так вот ты какая, интеллектуальная, философская проза. Под пером Кобо Абэ ты мне не сильно импонируешь.
На страницах романа "Чужое лицо" с таким многообещающим началом я нашла чересчур большое количество рассуждений: иногда странных, иногда (как мне показалось) глупых. Скорее книга представляет собой не роман, а эссе.
В поисках сюжета читатель натыкается на огромные стены (абзацы) скучных и нудных умозаключений главного персонажа романа.
Потенциал у книги был большой, но автор решил заострять внимание не на его развитии, а на развитии мыслей о лице: о том, что оно значит в обществе; о том, как человек воспринимает свое "я" через свою внешность и проч.

Тема и впрямь очень интересная, но за мыслями автора не всегда успеваешь. Многое из написанного мною было не понятно. Возможно, это издержки перевода? Или моя неспособность воспринимать такого рода прозу?

Все-таки менталитет и культура Японии очень сильно отличается от нашей. Эта мысль не оставляла меня ни на секунду чтения книги.
Тема ее очень-очень интересная и многогранная - связь лица и личности. Как меняется личность, утеряв лицо, причем, говорится не только о физическом лице, но и моральном (в Японии это еще важнее). Как меняются социальные контакты под воздействием этих изменений. Много говорится о том, что такое маска как социальный феномен, о том, что наше восприятие друг друга - обмен масками. Поднимается множество острых социальных тем, какие-то более глубоко, какие-то лишь штрихами. И все было бы просто чудесно, если бы не та манера, в которой ведется повествование - продираться сквозь логические построения, в которых не видишь не только логики, но и смысла - то еще удовольствие.
Вот и думаешь - японцы мыслят очень иначе.
И только на последних страницах возникает мысль - может, это особенность заковыристого сознания не автора, а ГГ? Происходит это благодаря нескольким строчкам, написанный от лица жены главного героя. Но и эта идея не отменяет гигантской разницы мышления японца и европейца.
Вообще, думаю, сама идея романа в таком ключе могла возникнуть именно у японца. Ведь именно этой культуре присуще стремление во что бы то ни стало "сохранить лицо".

Кобо Абэ -- неисчерпаемый кладезь мудрости, загадок и красаты.
"Чужое лицо" -- это как философский трактат , которй ведет нас в бездонную глубину человеческой души, где стоит густой туман и царит нелепая хаотичность; но очень трудно и больно бродить в этом запутанном и тайнственном лабиринте и найти выход из него.
Мне бы хотелось привести один отрывок из книги, который , по-моему, дает ответы на некоторые важные вопросы:

"Если сложить все эти голоса, то окажется, что эта тюрьма действительно колоссальная. И вполне естественно. Преступления, в которых обвиняются ее узники: виновен в том, что утеряно лицо, виновен в том, что перерезана тропинка, связывающая с другими людьми, виновен в том, что утеряно понимание горестей и радостей других людей, виновен в том, что утеряны страх и радость обнаружения неизвестного в других людях, виновен в том, что забыт долг творить для других, виновен в том, что утеряна музыка, которую слушали вместе, — все эти преступления выявляют суть современных человеческих отношений, и, значит, весь наш мир — огромная тюрьма. Но все равно в мое положение узника это не внесло никаких изменений. Кроме того, остальные люди утеряли свое духовное лицо, а я — и физическое тоже, и поэтому в степени нашей тюремной изоляции существует, естественно, разница. Но все равно я не мог отказаться от надежды. В отличие от погребенного заживо в моем положении было нечто позволявшее питать надежду. Может быть, потому, что ущербность неполноценного человека — без маски он не может петь, не может скрестить оружие с врагом, не может стать распутником, не может видеть снов — вина не только моя, она стала общей темой ведущихся повсеместно разговоров. Я в этом убежден."

Есть книги, которые не столько читаешь, сколько примеряешь на себя как внутренний дискомфорт. Они не захватывают в привычном смысле, не развлекают, не ведут тебя за руку, а просто начинают медленно менять привычный взгляд на вещи. «Чужое лицо» — как раз из таких. Это роман, после которого зеркало на несколько дней перестает быть нейтральным предметом. И не потому, что речь здесь о травме, уродстве или социальной изоляции. А потому что перед нами книга о куда более неприятной вещи: о неустойчивости личности.

На первый взгляд может показаться, что это роман об отчуждении, одиночестве и выпадении человека из привычного порядка жизни. Формально так и есть. Но довольно быстро становится ясно, что текст работает глубже. Он не столько о внешней утрате, сколько о той странной и почти незаметной конструкции, на которой вообще держится человеческое присутствие в мире.

Пока с лицом ничего не случилось, оно кажется почти случайной частью человека. Чем-то настолько привычным, что об этом даже не думаешь. Но книга очень точно подводит к мысли, что именно в таких «незаметных» вещах и скрыто больше всего власти. Мы слишком любим верить в глубину. В то, что личность живет где-то внутри, отдельно от формы, отдельно от чужого взгляда, от того, кем нас считывают. И именно эту удобную иллюзию текст начинает медленно разбирать.

Самое сильное здесь даже не сама идея, а то, как спокойно и без нажима она разворачивается. Тебя не пытаются шокировать, не ведут к важным темам, не просят восхищаться интеллектуальной конструкцией. Наоборот, все происходит почти сухо, местами даже отстраненно. В какой-то момент начинаешь ловить себя на очень неприятном ощущении: насколько многое в человеке вообще держится не на характере, и убеждениях, а на чем-то гораздо более хрупком и внешнем, чем хотелось бы признавать.

Особенно ценно, что текст не сводится к одной идее, какой бы сильной она ни была. В нем вообще есть редкая для такой прозы вещь: он не пытается быть умнее читателя. Здесь нет ощущения, что тебе сейчас покажут «большую мысль о человеке» и аккуратно поставят ее под стекло. Наоборот, книга все время сохраняет внутреннюю тревогу, будто сама до конца не уверена, где именно заканчивается человек и начинается его форма.

И вот это ощущение неразрешенности мне как раз очень понравилось. Потому что вещи такого рода и не должны быть объяснены до конца. Как только их объясняют слишком гладко, они перестают быть страшными. Здесь же страх возникает не из событий, а из узнавания. Из того, как легко некоторые мысли можно примерить на повседневность.

Отдельно хочется сказать о том, как это написано.

Здесь нет гладкости в классическом смысле. Нет ощущения идеально выверенной прозы, в которой каждая фраза заранее отполирована до блеска. Наоборот, письмо временами кажется нервным, чуть сбивчивым, местами даже торопливым. Мысль здесь не всегда идет по прямой. Она возвращается, петляет, за что-то цепляется, уходит в сторону, чтобы потом вдруг очень точно ударить в нужное место.

И вот это прекрасно.

Мне вообще кажется, что красота этой книги не в изяществе, а в умственной тревоге. В том, как одна мысль цепляет другую. Как наблюдение постепенно превращается в подозрение. Как фраза начинает звучать почти как приговор.

Наверное, именно поэтому после прочтения не остается ощущения, что ты просто познакомился с хорошим романом. Остается другое: будто тебе на несколько часов дали посмотреть на человека под менее удобным углом.

В этом тексте вообще нет утешения, и это, как ни странно, одна из его лучших черт. Он ничего не восстанавливает, не успокаивает, не собирает разрушенное обратно в красивую форму. Он просто оставляет тебя рядом с одной очень неприятной мыслью: человек, возможно, гораздо менее устойчив, чем ему самому хочется думать.

И именно за это мне книга так понравилась.

После таких книг не хочется говорить, что они «сильные» или «глубокие». Хочется сказать проще и точнее: это очень умная, очень живая и очень неприятная книга.

А значит, по-настоящему стоящая.