Руководство для домработниц

Первая половина книги мне понравилась безумно. Сама бытность, обычность жизней "маленьких" людей, без аллюзий, метафор и других художественных правок очаровывала и впечатляла. Было совсем чуть-чуть грязно, ровно столько, сколько и в реальности. Мы сидели в прачечной и наблюдали за индейцами, будучи белой пытались устроится домработницей, таскались за учительницей истории на революционные митинги. Много Чили, испанского говора, национальных меньшинств, политических реалий, гетто, трудностей жизни "маленьких" людей из "неуспешной" части общества. Но в середине книги происходит слом, мы падаем в самую яму, к женщинам алкоголичкам, которые на грани белой горячки, беременной жене наркоторговца, дедушке насильнику, и так далее и тому подобное. Это все очень страшно, но по странному вторично. Вот боль и радости первой половины книги для меня во многом были в новинку, открывали двери/окна в миры, о которых я не знала. А боль второй половины - об этом кричат уже давно и подробно, это мультимедиа уже переработала и в большом количестве, больше не хочу.

Лусия Берлин обладает невероятным языком, кажется, о чем бы она не говорила, читается удивительно легко, свежо и ясно. Оно и не удивительно - все рассказы основаны на жизни самой писательницы, где-то изложены как есть, где-то сдобрены чужой судьбой, где-то дофантазированы исходя из увиденного вокруг. Лусия Берлин много где побывала и многое испытала, она поднималась и падала, снова и снова, и этот страшный мир вокруг, в котором так много и замечательного, удивительно точно передается ее рассказами/этюдами/зарисовками. Без морали, выводов, а просто для переработки, для удовлетворения фрустрации. В сборник вошли только половина написанного автором, если выйдет второй сборник и там хотя бы часть будет в духе первой половины книги - с удовольствием прочитаю, отодвинув все планы.

Как это часто со мной бывает, скачала огого тогда и благополучно протаскала в ридере нетронутой, пока не вышел русский перевод. По-русски я читаю быстрее, чем по-английски, поэтому не пожалела денег и купила (!) бумажный экземпляр - но в итоге не шмогла и взялась за оригинал. Не понимаю, почему Юзефович и ко рассыпаются в похвалах переводчице - видит Бог, я человек ленивый и не люблю тратить на одну книгу слишком много времени, поэтому охотно читаю даже не более чем сносные переводы, но тут, по-моему, вся subtlety убита на корню, и с регистром Силакова часто вроде бы и немного, но ощутимо промахивается. Это ошибки понятные - я бы, может быть, тоже постаралась такой отчетливо американский, и не просто американский, а техасский или нью-йоркский или кентуккийский текст "приблизить к читателю", - но удовольствие от чтения они портят.

А, между тем, Берлин этой своей - обманчивой или нет? - простотой и хороша. Биргер в рецензии на "Горьком" пишет, мол, Берлин надо ценить за "сопротивление банальности, за то, как сказав что-то банальное, канцелярское, она останавливается и одергивает себя - неужели живой человек способен сказать такое". Так вот, мне кажется, дело обстоит ровным счетом наоборот: Берлин - она вся про то, как банальности наполняются смыслом, когда ты их проживаешь. Поэтому и ловишь себя на полуслове, и оборачиваешься удивленно: я думал/а, это штамп, ничего не значащая пустышка, а это правда. В предисловии хорошо подмечено:

Here is a sentence from [the] final story [...]: Bad smells can be nice.

It is pure Lucia Berlin. It’s so corny (“nice”), so close to being just dumb. But it’s true, and it’s deep.

И не только языковые клише - житейские банальности тоже приобретают смысл. Берлин, помимо прочего, замечательна тем, что не "открывает повседневность с новой стороны", не "находит неожиданное в банальном" (как делает это, например, Лидия Дэвис, одна из авторов предисловия), она именно что фиксирует банальность. Такую затертую, что мы почти не отдаем себе отчета в ее существовании. И/или полагаем ее слишком "нелитературной". Это важно: рассказы Берлин о, например, алкоголизме почти полностью лишены и исповедального "надрыва", и shock value, и "социальщины". Зато они часто сентиментальны, задерживаются на каких-то "необязательных" вещах, на приключившихся с кем-то забавных анекдотах. Но тем самым Берлин даёт этой сфере право на существование - не в качестве объекта чужих ахов и вздохов, но как самостоятельного, хотя и неблагополучного, мира. Мира, населённого такими же людьми, такими же... Ага, вот и она, очередная банальность.

По надписям на обложке и по аннотации ожидала что-то прорывного, интересных наблюдений и заметок, житейской мудрости или ироничных рассказов. По факту получила зарисовки повседневности, где безнадёга и разложение личности норма. Секс, смерть, наркотики, болезни, измены, абьюз во всех проявлениях, нищета, моральное разложение.

Иногда попадались красивые описания:

Первые снимки я сделал в магазине в нескольких кварталах от своей конторы. Там продаются непарные ботинки, доллар штука. В левом углу – кучи ношеных левых ботинок, в правом – кучи правых. Старики. Нищая молодежь. Седой продавец в кресле-качалке, кладет деньги в коробку от овсяных хлопьев “Квакер”.

Не люблю читать рваное повествование, перепрыгивание в разные отрезки жизни героев. Здесь именно такой стиль подачи, поэтому удовольствия от чтения не получила.

Ни описанием, ни происходящими событиями не зацепило. Происходящее в книге быстро забывается.