Серапионовы братья

«Ходит маятник упруго. Стрелки бегают по кругу. Тьму с собой приводит ночь. День ее прогонит прочь»

Просто он огрубел от суровой солдатской жизни, а так он очень хороший мальчик, уж поверь мне!

— Какая тут любовь? Какой тут урод? — перебил советник. — Тут дело не о любви, а о свадьбе.

Ах, если бы он разгрыз орех Кракатук и стал моим мужем!

Да и какой толк нам от его игрушек? У нас тут же их отбирают.

Оружие поэта — слово и песни.

Обращаюсь к тебе, мой маленький читатель или слушатель, — Фриц, Теодор, Эрнст, все равно, как бы тебя ни звали, — и прошу припомнить, с каким удовольствием останавливался ты перед рождественским столом, заваленным прекрасными подарками, — и тогда ты хорошо поймешь радость Мари и Фрица, когда они увидели подарки и ярко сиявшую елку!

— Ну, можно ли падать со стула? Такая большая девочка!

— Я пойду с вами, господин Дроссельмейер, но только недалеко и ненадолго, так как я совсем ещё не выспалась.

Послушай, крестный, раз нарядные человечки в замке только и знают что повторять одно и то же, так что в них толку?

Часто бывает, что во мраке и тишине ночи мы живее чувствуем свое несчастие

«Ты видишь больше, чем все мы, взрослые. Береги в себе это светлое царство...»

— [...] Хотя я не столь безраздельно предан музыке и не так чувствителен к ее искажениям, как ты, меня давно уже раздражают холод и мертвенность машинной музыки и, помню, еще в детстве просто изводили стоявшие у нас дома часы-арфа с их неизменным ежечасным перезвоном. Остается лишь сожалеть о том, что лучшие из механиков тратят свои силы на это отвратительное штукарство и гораздо менее — на усовершенствование музыкальных инструментов.

(пер. В. Фадеева)

— [...] вся наружность и все ухватки автомата — дразнящее обещание тайны и служат незримому прорицателю...

«Бим-бом, бим-бом!».