Цитаты из книги The Sun Also Rises

Ужасно легко быть бесчувственным днем, а вот ночью - совсем другое дело.

Я не могу примириться с мыслью, что жизнь проходит так быстро, а я не живу по-настоящему.

- Так зачем же вы задаете мне дурацкие вопросы, - сказал я, - если вам не нравятся ответы?

За неимением другой компании я заказал бутылку «шато марго». Приятно было пить медленно, и смаковать вино, и пить в одиночестве. Бутылка вина — хорошая компания.

Мне все равно, что такое мир. Все, что я хочу знать, это - как в нем жить.

Жизнь свою он прожил, она давно кончилась, а он всё же жил…

Дорога в ад вымощена некупленными чучелами собак.

Понимаешь, Барнс, именно потому что я очень много пережил, я теперь могу так хорошо всем наслаждаться.

Я отношусь с недоверием ко всем откровенным и чистосердечным людям, в особенности когда их рассказы о себе правдоподобны.

Случалось вам гостить у друзей, которым вы не нужны?

Теперь кажется всё. Так, так. Сначала отпусти женщину с одним мужчиной. Представь ей другого и дай ей сбежать с ним. Теперь приезжай и привези её обратно. А под телеграммой поставь "целую". Так, именно так.

Убиваешь, чтобы чувствовать, что ты еще жив, — должно быть так… Мне также надоело умирать, как надоело все остальное.

"Мне все равно, что такое мир. Все, что я хочу знать, это как в нем жить. Пожалуй, если додуматься, как в нем жить, тем самым поймешь, каков он".

— Нет. Не это. Вы послали меня к черту. — О, не ходите к черту, — сказал я. — Сидите здесь.

Я получал что-то, ничего не давая взамен. Это только отсрочило предъявление счета. Счет всегда приходит. На это по крайней мере можно твердо надеяться.

Разве это её вина, что он пришёл к ней уже конченым. Откуда женщине знать, что за словами, которые говорятся ей, ничего нет, что говоришь просто в силу привычки и ради собственного спокойствия. Когда он перестал придавать значение своим словам, его ложь имела больше успеха у женщин, чем правда.

Если вся жизнь прошла во лжи, надо и умереть с ней.

с закрытым ртом она была очень недурна.

Есть люди, которым говорить оскорбительные вещи невозможно. Кажется, мир развалится, в полном смысле слова развалится тут же, на глазах, если сказать им такое.

Никто никогда не живет полной жизнью, кроме матадоров.