The Flight From The Enchanter

- А вы бросили школу? - удивился Рейнборо.

• Да. я училась в Рингхолл-колледже, но потом решила, что лучше это делать самостоятельно.
• И какие же науки вы собираетесь изучать? - поинтересовался Рейнборо.
• Еще не знаю. В настоящий момент я просто наношу визиты.

И всё это проклятая эпоха. Какие-то люди появляются, незваные, в твоей гостиной, не представившись, пьют твое шампанское, а ты остаешься в полной растерянности.

Какое роскошное цветение языка, как выразился бы Витгенштейн!

Вся ее жизнь и есть не что иное, как ряд промежуточных станций.

Жизнь есть цепь трудностей

Женщина — существо изменчивое.

Всякий раз, когда Питер готов был произнести нечто важное, она тут же начинала говорить о пустяках; этот маневр она освоила просто блестяще.

— Вы когда-нибудь слышали о самолетах? Стрелы Амура, уверяю вас, летят медленней.

Оружие в руках — это еще только полдела. Знать бы, как им воспользоваться…

Человек никогда не видит смерти животных. Этой чести он не удостоен.

В этой школе учат одним глупостям, подумала она. Обойдусь без нее. Вступлю в Школу Жизни.

Она отличалась чрезвычайно высоким ростом, что, возможно, было косвенной причиной ее успешной карьеры

Он восхищался тем качеством ее характера, которое про себя окрестил аскетизмом; ему нравился мрачный пессимизм Розы, ее сарказм; даже ее грубоватость он считал восхитительной, а уж невероятно длинные черные волосы Розы — и подавно.

Питер не выносил ничем не заполненных временных промежутков, поэтому непременно читал за едой, читал даже когда брился, и это приводило к плачевным результатам: он был весь в порезах, как сицилийский разбойник.

Платонически влюбленным Рейнбери не прочь был бы прослыть; эта роль и в самом деле его вполне устраивала. Но во все эти скучные перипетии он согласился бы погрузиться только в том случае, если бы ему гарантировали вознаграждение — преклонение окружающих и предмета любви перед его гордым отшельничеством.

Он решил взбодриться — обвиняя других.

Тьму может изгладить лишь тьма.

Со временем эта женщина стала своего рода виртуозом — она наловчилась тщательно сметать каждую пылинку, но при этом предметы не сдвигались ни на миллиметр. Она сновала по комнате молча, с кошачьей ловкостью, и пыль исчезала на глазах, словно мисс Глэшн ее слизывала.

— Не беспокойтесь о чае, — сказала Роза. — Я выпью шампанского.
— Нет, вы слышите, что она говорит! — всплеснула руками старая дама. — Не беспокойтесь о чае, я выпью шампанского! Да знаете ли вы, сколько стоит бутылка шампанского? А чай мы покупаем по одиннадцать пенсов за четверть. Зовите Фой, и пусть несет чай!

Ну почему же он такой уязвимый? Мужчина не имеет права быть таким.