As I Lay Dying

За «Шум и ярость» бралась несколько раз. Не идёт. Решила подойти к Фолкнеру с другой стороны и начать с менее объёмных произведений.
Благодаря читателям LiveLib узнала о его относительно небольшом романе «Когда я умирала». Сердечно благодарю всех написавших рецензии!
Хочу добавить к ним лишь несколько слов.
Роман тяжёлый во всех отношениях: сама ситуация, текст, представляющий внутренние сбивчивые обрывки мыслей героев, их не умещающиеся в обычные рамки поступки.
При этом роман настолько сильный, что всё в нём дышит, даже земля, живя умирает, потому что жизнь и смерть идут рука об руку.
«Под небом дремлет зарница; на фоне ее неподвижные деревья взъерошены до самого мелкого черенка, раздались, разбухли, как беременные. Начинается дождь. Будто протяжный вздох облегчения пронесся: первые редкие, стремительные капли дождя пробили листву и падают на землю. Крупные, как картечь, теплые, словно вылетели из ружейного ствола; с яростным шипением схлестывают фонарь. Папа поднимает лицо с разинутым ртом и влажной черной каймой жвачки, прилипшей к деснам; сквозь расслабленное изумление созерцает он, словно сквозь время, эту последнюю обиду».
Те чувства, которые приходят после прочтения, я не могу определить даже для самой себя. «Слова только оболочка, чтобы заполнить пробел».
Меня зацепило.
Если зацепит и вас, то багром повествования потянет за собой дальше, где бы вы не находились, на море ли, или дома, за чашкой горячего чая. Через весь этот полный тягучих мутных мыслей поток, как и через бурный поток холодной реки, через огонь и воду. Подобно соседям Бандренов, вы будете пожимать плечами и сотрясать воздух в немом негодовании: что же они такие непутёвые и такие несчастливые?!
Этот немой крик, как и воспоминание о том, что было не с вами, останется в вас ещё надолго.
Если вас, как и меня «пробил» Фолкнер, рекомендую вам «Полную иллюминацию» Фоера. Там тоже идёт монолог (написанный несколько иначе, в виде дневника) в части глав, но в отличие от Фолкнера не настолько всё безнадёжно. Только не беритесь за неё сразу. Два таких романа подряд могут надолго выбить вас из колеи.
Как часто бывает, после столь сильных произведений, трудно выбрать следующую книгу. Мой выбор: Мориарти («Что забыла Алиса») был неудачен. Читать Мориарти после Фолкнера, всё равно, что взяться за банку кильки в томате после только что съеденного выловленного из дикого озера карася, зажаренного на костре.
Я нашла отдохновение в рассказах О. Генри. И вы его найдёте, если только что прочли Фолкнера и ещё не можете прийти в себя.

Все время, пока я читала эту книгу, я не могла отделаться от сравнений с "Буранным полустанком" Чингиза Айтматова. И сравнение это было не в пользу Фолкнера.
Не могу и не буду судить о художественных и иных достоинствах этой книги. Форма подачи для меня была интересной, скорее даже понравилась, чем нет. А в остальном, увы. Совершенно не моя книга, совершенно чужие для меня персонажи. По некотором размышлении я могу даже согласиться, что это типичные представители одного из слоев общества, но именно в такой ситуации и в таком ракурсе они мне не интересны. Ни один из них не вызвал у меня симпатии, скорее раздражение. Да и в целом история показалась достаточно бессмысленной, хотя я вполне допускаю, что просто не доросла до ее понимания

Смысл жизни -- приготовиться к тому, чтобы долго быть мертвым

После финальной главы (или, точнее, монолога) я долго сидел и обдумывал эту книгу. Она не сравнима ни с чем, что мне приходилось читать ранее. Это поток сознания, 59 внутренних монологов 15 различных героев, так или иначе связанных с центральной темой романа - похоронами матери семейства. Вот муж и пятеро детей везут гроб в другой город, и, казалось бы, на этом заканчивается весь сюжет. Но не он является главным.

Самое главное здесь - текст. Не зря Фолкнер прославился во многом благодаря своему "экспериментальному" стилю повествования. Внутренние монологи героев рассказывают о них все, что нужно знать читателю. Они следуют в хронологическом порядке, но долго невозможно разобраться, что здесь происходит. Это и постоянные повторения одних и тех же фраз, и текст курсивом, и цепочки слов без знаков препинания, и размышления о смысле жизни вперемешку с обыденными вещами, и необычные, зачастую абсурдные переживания героев. Например, отрывок из внутреннего монолога дочери:

От некоторых глав пробирала дрожь. Страшно здесь не то, что семья везет разлагающееся тело матери в течение нескольких дней в другой город, а над ними кружат грифы, но то, что для них гроб - не более, чем мешок с картошкой, и ему они уделяют меньше всего внимания. Их занимают собственные проблемы и заботы, и каждый хранит в своей душе какую-то тайну, какое-то сокровенное желание. Такое ощущение, что все они потихоньку сходят с ума, а читатель вместе с ними. "Поток сознания" поистине бурлит и выплескивается за края романа.

Личность каждого из героев вполне сформировалась к концу книги. И не скажу, что все они стали мне более симпатичны и близки. Они превратили свою жизнь в абсурд, и каждое событие на их пути только подтверждает это. Книга начинается абсурдом - умирающая мать лежит в постели, вынужденная наблюдать, как ее сын готовит ей гроб, - и кончается абсурдом же. Зато как великолепно все это написано, насколько продумана каждая деталь!

Вообще деталям в тексте следует уделять огромное внимание. Пожалуй, если бы я знал заранее, на каких намеках и ключевых моментах стоит останавливаться, я бы гораздо раньше докопался до сути проблемы каждого из героев. Однако полное понимание пришло уже ближе к концу, так что в скором времени планирую перечитать этот роман более внимательно. Он того стоит.

Начинаешь читать и возникает вопрос: "Кто мы, где мы и как мы сюда попали?" потому что сначала мало что понятно - мы оказываемся посреди чужого разговора и мыслей без каких либо вводных  данных

Мы - читатели шедевра. Да, потому что это он

Где мы - Юг США, если вы понимаете о чем я. Готика Юга Америки, да здравствует!

Как мы сюда попали - ну кто-то попал своим путем, спонсор моего попадания стала Настя, моя кармическая сестра-близнец (угадала фильм - получила право вручить мне книгу по своему хотению), и надеюсь, что кто-то теперь сюда попадёт через меня. Передаю эстафету тому, кто любит классику, шедевры и реализм (кто нет - вам не понравится).

Меня хлебом не корми - дай о смерти почитать. Мать семейства умирает, ещё не, но почти. Видит в окно, как ей делают гроб, морально готовится отправиться в вечное из временного. И отправляется... но её голос мы слышим...

Форма повествования необычная. Здесь нет рассказчика, но есть где-то с дюжину людей - читатель попадает как бы в комнату, где множество зеркал и он видит ситуацию с разных сторон. Кстати, создателю фильма удалось передать это фолкнеровскую форму-особенность - одновременное присутствие в многомерье. И фильм тоже бесспорно шедевр.

Мама - это рыба, 3 доллара имеют значение, хлопок и кукуруза - куда без них, без зубов - плохо.. а ещё меланхолия, увядание, простота, но не глупость...

Читая книгу, не могла не думать о Стейнбеке... тема та же, вайб тот же, а вот форма - другая. Уникальная

эмоции от фильма:
Фильм отпад башки, сердца, всех внутренностей, скелет ссыпался в груду кучку - потому что вынести эту шедевральность невозможно. Уничтожает своей восхитительностью

И книга сошла с экрана

Наверное, это покажется несколько пафосным, но...
Когда я начала читать эту книгу, меня будто перебросило к большому водопаду. Грохот мыслей и слов сразу обрушился на меня — от непривычки и внезапности хотелось заткнуть уши. Брызги образов разлетались в стороны, слепили глаза, и только проморгавшись после фразы

я разглядела радугу над водопадом. Потом привыкла в шуму, заглушающему все и вся, почувствовала, как приятно бегают мурашки по спине от капелек воды, прыгающих на кожу. Я любовалась этой красотой, даже когда продрогла до костей: ведь я не только стояла на камне рядом с водопадом, я вместе с Кешем пыталась ровно удержать телегу в вышедшей из берегов реке, видела всплывающих в волнах мулов... так же, как до и после этого я видела пылинки в июльском воздухе, извергающие потоки дождя тучи, скрипящую телегу, прямую спину Джула...
Я дочитала и позволила себе, словно сахарной, растаять под брызгами-искрами водопада и стечь сиропом с камня.
Несколько дней думала, что написать в отзыве, больше ничего не придумала.

Перед смертью все равны и все бессильны.

Этот роман состоит из множества небольших глав, являющихся повествованиями отдельных персонажей. В начале ожидают смерти Адди, после — везут её тело в гробу вдаль, чтобы похоронить там, где она хотела быть похороненной. На пути разрушающиеся под напором воды мосты, странные люди, странные встречи. И повествование каждого персонажа обнажает то неприглядное, что есть в нём, особенно в этой ситуации, когда невозможно не думать о смерти и конечности всего живого.

Напоминает Стейнбека, в частности, «Заблудившийся автобус» по общему сеттингу, но мрачнее и с иной формой. Что ни в коей мере не минус.

В целом книга ощущается как нашатырный спирт; она обескураживает, но и отрезвляет. Даже вызывает так называемое книжное похмелье. С момента прочтения прошло несколько недель, но отчетливо помню впечатления и ощущения. Определенно стоит вдумчивого перечитывания.

Книга Фолкнера «Когда я умирала» лучше всего передает ощущение жизненных неурядиц как потока, против которого непрерывно нужно бороться. Это впечатление Алисы, что нужно бежать изо всех сил, чтобы только остаться на месте, только усиленное и данное в трагическом аспекте, потому что нищета и тяжелый труд превращают каждое движение в напряжение всех сил, требуют энергетических и эмоциональных затрат, которых достаточно, чтобы продержаться в доме Павлова, а на выходе получается всё то же всё там же.

Сюжетно книга представляет собой историю похорон крестьянки, матери пятерых детей, в округе Йокнапатофа. Этот округ Фолкнер придумал сам и описывал всю свою писательскую жизнь. В студенческие годы я увлекалась его творчеством и прочитала о Йокнапатофе всё, до чего могла дотянуться, так что топографию и хронологию я представляю, и общий фон повествования мне знаком.

На этом фоне, в глубинке американского Юга, разворачиваются эти поххороны, которые один из персонажей описывает так: «"Мы стараемся как можем, – сказал отец. И начал длинную историю о том, как им пришлось ждать, когда вернется повозка, как смыло мост, и они поехали за восемь миль к другому мосту, но его тоже залило, и тогда они вернулись, пошли вброд, и как там утонули их мулы, и как они раздобыли новую упряжку, но оказалось, что дорога под водой, и пришлось ехать аж через Моттсон, – но тут пришел сын с цементом и велел отцу замолчать».

И такая дребедень целый день, целых девять дней, с гробом на повозке на пути в Джефферсон, где покойная просила ее похоронить. Даются все эти события в максимально импрессионистической манере – как поток сознания разных персонажей, этого большого семейства и тех, кто встречается им по пути. Конструктивно так же написано, например, и «Особняк», но там рассказчиков всего четверо, и трое из них – люди, владеющие словом, которые именно рассказывают историю, связывают факты, объясняют значение событий. В этой же книге большинство персонажей – фермеры, которые говорят мало и редко, приближаясь в этом смысле к Герасиму, когда бурные страсти внутри внешне почти никак не выражаются. Их впечатления и размышления Фолкнер реконструирует максимально достоверно, то есть дает настоящий поток, где местоимение «он», три раза встречаясь в одном предложении, означает трех разных человек, отображая присущую нам всем нечеткость мысли, если мы не стараемся выражаться ясно.

Для читателя такой стиль крайне затрудняет восприятие, заставляя буквально разгадывать шифр, и в то же время показывает, каким на самом деле хаотичным является мир, на который человек не набросил еще сеть понятий и категорий культуры.