Maggie Cassidy

Признаюсь, до книги «Мэгги Кэссиди» я ничего не знала о Джеке Керуаке и совершенно не знакома с его творчеством. Ну что, пришло время узнать нового для меня автора, которого считают классиком современной культуры и самым известным автором своего времени.

Я специально выбрала книгу – начало, начало жизни. Юность, первая любовь, взаимоотношения с родителями, друзьями, становление личности.

Книга интересна тем, что она написана от лица юноши, мужской взгляд на вещи, которые обычно описывают девчонки. Она пропитана эмоциями, романтикой, школьной жизнью, спортом, общением. С одной стороны, ничего нового она не раскрывает, в ней нет динамичного сюжета и каких-то закрученных моментов. Плавное повествование простой жизни американских школьников, что в большом количестве отражено в фильмах и кино. Но, с другой стороны, буря чувств захватывает и хочется покопаться в голове этого взрослеющего мужчины. Сразу хочу сказать, что конец немного скомканный, немного неожиданный и резкий. Такое чувство, что автору наскучило повествовать о себе как о хорошем парне и он быстрее стремиться показать какой он стал во взрослой жизни.

Мэгги Кэссиди – возлюбленная Джека Долуоза (нашего юноши). По сути, она должна быть главной героиней, вокруг нее должен развиваться сюжет, но с этим не сложилось. Эта довольно странная особа одна из второстепенных героев, которая была частью жизни и мыслей юноши, но быстро их пути разошлись и она осталась в юности.
Она мечтает о семье, детях, доме. Она пытается получить в ответ такие же желания, но не получилось. Романтический юноша создан для другой жизни, он готов к изменениям, к большему и любовь теряет смысл и просто уходит в прошлое. Да и наверно к лучшему, по крайней мере для Мэгги.

Мне понравилось само повествование, длинные запутанные предложения вот прямо отражают порывистость мыслей молодого парня. Очень богатая на эмоции книга.
Я решила не заглядывать в биографию автора, я продолжу знакомство с ним через его книги, творчество, а потом буду соотносить свои эмоции с реальностью.

Вот же ж чёрт.
Пять лет назад Керуак для меня - всё.
Сейчас же - КРИЧИТ ГРЕМИТ ГРОМЫХАЕТ ПУГАЕТ ХОЧУ СПРЯТАТЬСЯ ХОЧУ УЙТИ УСТАЮ ИЗНЕМОГАЮ ПОЖАЛУЙСТА ОСТАНОВИСЬ НЕ ОРИ ПОЖАЛУЙСТА НУ ХОТЯ БЫ НА СЕКУНДУ УСПОКОЙСЯ УТИХОМИРЬСЯ ОСТЫНЬ!
В 18 лет я носилась, всё горело, давайте мне путешествий, бутылок, мечт, гонок, бунта, дикости.
Сейчас, в 23, я хочу, чтобы со мной разговаривали вежливее, не повышали голос, нет-нет, я по-прежнему хочу эмоций, но со знаками препинания, пожалуйста. И без этого отвратительного похмелья, которым я задыхалась на каждой строчке. Grow up, man.
или я постарела.

Очень нежно, трогательно. Слова, фразы - причудливые узоры, образы - тонкие кружева. Все так болезненно хрупко, что приходится читать, задержав дыхание. Если не вовремя выдохнуть - буквы рассыплются, все исчезнет, ты проснешься уже взрослым, втиснутым в испанский сапог общественного транспорта и бесконечных очередей в кассу. Нет, нет, назад, туда, в семнадцатое мгновенье весны, где пропасть, где рожь, и можно лететь, пока [три года спустя] не окажешься в числе пассажиров из Бостона, а статья на первой полосе "Дейли рекордз" не прокричит сенсационную новость о том, что ты уже взрослый, что взрослый - уже ты. И нет больше колдовского зелья, замерзших звезд, влажных глаз, всеисцеляющих колен, апрельских ласк, горящих ртов, Джойсовых фантазий и Стендалевских сюжетов.
Только слово, застрявшее в горле.
Не слово, а звук.
Ах!

Все же есть что-то такое в Керуаке, что я в который раз его читаю, понимая при этом, что он совсем не мой автор. Настолько не мой, что это даже сложно объяснить. Возможно, надо было нам с ним познакомиться значительно раньше, в той поре юности, когда все воспринимается очень остро и ярко. А сейчас мне как-то скучновато и сложновато продираться через эти предложения без знаков препинания, с висящими в воздухе тире, через все эти потоки сознания. Взрослой мне уже непросто вспомнить, но возможно именно так, рвано, мутно, волнообразно думают подростки, или только мальчики, тогда мне тем более не понять, но мне уже хочется чуть больше структуры и ясности в повествовании. И все равно, есть что-то в прозе Керуака такое, тонкое и пронзительное, что меня цепляет, и я внезапно проваливаюсь, например, в эту их холодную осень. Ненадолго, но ведь случается.
В общем, эта история взросления, история первой любви, которая еще очень хрупкая и трепетная, но уже непростая, оставила меня почти равнодушной. Пора, наверное, все же больше не браться за автора, не по дороге нам с ним, что уж.