Heat Wave

Ах, книги, книги, говорит она Люку. Ничего от них хорошего, одни беды. Не пиши книжек, малыш. Займись торговлей. Или кардиохирургией. Или проектированием нефтяных вышек.

— Я сумел заполнить главный пробел в его книжном шкафу, — говорит Хью. — «Улисс» в идеальной сохранности.
— Он их читает?
— Нет, конечно, у него книги не для того.
— Я все-таки не понимаю библиофилов, — говорит Полина.
— Их никто не понимает. По счастью, такие люди встречаются довольно часто, иначе я бы остался без работы. Просто ты имеешь дело с человеком, у которого в голове тараканы. Во всем остальном они совершенно нормальны.

— Чем ты занималась? — спрашивает он.

— Жгла твою книгу, — отвечает Полина.
(...)
— Не бойся, — говорит Полина. — Я не смогла. Меня слишком хорошо воспитали.

Гарри лихорадочно хватает рукопись, видит, что недостает только двух первых листов. Краска возвращается к его лицу.

— Но я начала. Дух был бодр, меня подвела плоть.

— Насколько я понимаю, мужчины сохраняют репродуктивную способность лет до восьмидесяти.

Джеймс искоса смотрит на нее, не понимая, как это расценивать.

— Тем не менее большинство из нас предпочитает не тянуть с детьми до этого возраста.

— Зачем? — в отчаянии спросила она Терезу. — Зачем жениться?

— Я его люблю, — гордо ответила Тереза, сияя от счастья.

— Подумай хоть чуть-чуть! — взмолилась Полина.

— Когда любишь, думать невозможно, — резонно возразила Тереза.

Повсюду дети: спят в колясках и слингах, царственно взирают с кружевных подушек, семенят по мостовой.

— А нас уверяют, что рождаемость падает, — говорит Полина.

Тереза соглашается, что в Хэдбери, похоже, демографической проблемы нет.

— Может быть, в сельской местности все иначе.

— А… — говорит Полина, — снова все беды от городской жизни?

Это жизнь. То, что было невыносимо, уходит в прошлое, и кажется, будто оно происходило с другой женщиной, которую тебе жаль, хотя ты понимаешь, что она вела себя глупо

... До сих пор я думал, что быть родителем — это поначалу изумление и счастье, а потом оказываешься накрепко прикован к малолетним чудовищам, которые поминутно норовят себя изувечить. Ни сна, ни отдыха, то обмираешь от страха за них, то хочется всех убить. И при этом готов за них любому перегрызть глотку.

Ей восемь лет, и жизнь ужасна.

Мать и дочь задумчиво смотрят друг на друга, тасуя каждая свою колоду воспоминаний, среди которых есть общие, но увиденные с разных сторон.

Любовь — дело серьёзное. Поэтому о ней и пишут книги.

— Вот только что я поднимался на вершину ближайшей горы в поисках вдохновения.
— И что, нашли?
— Если честно, нет. Только мозоль на ноге натер. Хотя вид оттуда и вправду хороший.

...недавно мы с ней столкнулись, и она кое-что рассказала про своего бывшего, потому что… э… потому что я его незадолго перед тем встретила. Она говорит, что вспоминает его примерно так, как вспоминают вора-домушника. Человек украл большой кусок твоей жизни, и думать об этом горько, потому что как-никак жизнь есть жизнь.

...до сих пор я думал, что быть родителем — это поначалу изумление и счастье, а потом оказываешься накрепко прикован к малолетним чудовищам, которые поминутно норовят себя изувечить. Ни сна, ни отдыха, то обмираешь от страха за них, то хочется всех убить. И при этом готов за них любому перегрызть глотку. Я хочу сказать, перестаешь быть человеком. Смотришь передачи про животных и думаешь: да это я. Машина для производства и сохранения потомства — и больше ничего.

Погода — спектакль, за которым с интересом следишь всегда — переворачивая машинописную страницу, открывая книгу или беря телефонную трубку.

Если хочешь зарабатывать тем, что тебе нравится, научись себя продавать.

Для животных защита детенышей — простой императив. Дерись зубами и когтями, и если можешь убить врага — убей. Очень хороший принцип. Ясный и понятный всем заинтересованным сторонам.