Saker min son behöver veta om världen

Но, допустим, случится апокалипсис. Разразится третья мировая война. Ядерные взрывы сметут с лица земли города и деревни. Много лет спустя уцелевшие ошметки человечества высунут нос из бомбоубежищ. Их взглядам откроется обращенная в пустыню планета. Что они станут делать? Искать среди выживших самых умных, надежных и рукастых, чтобы под их руководством возродить цивилизацию. К представителям моего поколения никто обращаться не станет.
Хотя нет, почему. Обратятся.
Чтобы спросить, где наши отцы.
Я не утверждаю, что знания моего поколения полностью обесценятся, – чего нет, того нет. Но воспользоваться даже малой их частью нам удастся не раньше, чем наши отцы соорудят электрическую розетку. Вот и все.

Нет-нет, я ничуть не жалею о той поре, когда ты еще не родился. Ничего подобного. Но, как бы это тебе объяснить, я тогда спал немножко больше. А мне это нравится – спать. У меня это хорошо получается.
Я люблю сон, а сон любит меня. Когда мы с твоей мамой только начали жить вместе, одним из наших любимых занятий было проснуться воскресным утром, посмотреть друг на друга, укрыться поплотнее одеялом и снова заснуть. Иногда я вставал, включал кофеварку и возвращался в постель, чтобы потом нас разбудил аромат свежего кофе.
Золотые денечки!

Твоя мама умеет сочувствовать
ТВОЯ МАМА (о своей беременности) ...Моё тело прямо взбесилось. Измучилась - не то слово. Ходишь вперевалку, толстая, неповоротливая, чувствуешь себя слоном, на которого все натыкаются. Я даже летать в самолёте нормально не могла. Я привыкла, что могу поджать под себя ноги и свернуться в кресле, а места для ног и нет! Я уж не говорю, что всё время хочется есть, и всё раздражает, и непрерывно потеешь, и вечная изжога...
(ПАУЗА)
После этого я стала лучше понимать Фредрика. Он живёт с этим постоянно.

Я все это обожаю.
Не то слово.
А ты, возможно, возненавидишь.
Но мне хочется, чтобы ты знал, что я никогда, никогда, никогда не стану за это меньше тебя любить. Или меньше тобой гордиться. Господи, ты же мой сын. Когда ты родился, воздух у меня в легких вскипел, словно газировка. Как будто ты выдувал пузырьки через трубочку прямо мне в кровь. Двадцать пять лет подряд моя жизнь была только про меня, потом появилась твоя мама, а потом ты, и теперь я несколько раз в неделю просыпаюсь среди ночи, встаю и иду убедиться, что вы оба дышите, потому что иначе не засну. Понимаешь?