Цитаты из книги Our Dark Duet

Алиса была всем, чем Кейт не была, всем, чем она притворялась.

Но она кое в чем созналась, так тихо, что она думала – надеялась, – что Август не услышит.

Два слова, которые она поклялась никогда не произносить вслух в мире, полном монстров.

– Мне страшно.

Ей всегда нравились животные. А вот люди нравились ей меньше. Но, опять же, это могло больше говорить о людях, чем о ней.

Какое место занимает честность в нашем мире? «Честность» - белый флаг. Словечко для трусов.

Мир был разделён на правильное и неправильное, вину и невиновность. Предполагалось, что границы - очень чёткие, чёрная ломаная линия, но в действительности это было не так.

Ночь стирает определённые грани в психике. Она даёт нам ощущение свободы.

Человек и его дело - не одно и то же.

О некоторых вещах говорить не надо - их знаешь и так...

В общем, я хотела начать с чистого листа. Ты когда-нибудь так поступал? Сперва ты ощущаешь свободу, как будто скинул тяжёлое пальто. Но, когда ты начинаешь мёрзнуть, ты понимаешь, что жизнь - совсем не пальто. Она - кожа. Невозможно сбросить её, не потеряв при этом себя.

Безопасности не существует.

То, что построено, - подумал Слоан, - всегда можно обрушить.

Трупы - ещё одно простое слово, не отражающее действительность. неспособное описать нечто, бывшее прежде личностью и ставшее теперь всего лишь пустой оболочкой.

Такова сила - она кроется в восприятии.

Это нелегко. Мир сложен. Жизнь трудна. И зачастую жить больно. "Так сделай так, чтобы оно стоило этой боли".

Ну а люди по-прежнему были разделены — гневном, потерями, страхом и надеждой. Конечно, они добились определенных успехов, но Август начал понимать, что всегда будут трещины на поверхности, тени на свету, сотня оттенков серого между черным и белым.

Однажды, когда шел первый месяц его жизни, Август уронил пустую стеклянную банку.

Она выскользнула из пальцев и разбилась, разлетелась на сотни осколков. Одни оказались размером с ладонь, а другие — как пылинки, такие, что и не увидишь, пока они не сверкнут в лучах солнца. Потребовалось досадно много времени, чтобы убрать осколки, но, когда Август решил, что справился с задачей, он время от времени замечал яркий отблеск — часы, дни, недели спустя.

Монстры Истины были как эта банка.

Скорбь — тоже своего рода музыка, звуки стольких сердец, стольких дыханий, стольких людей, стоящих здесь.

В опущенной руке Август держал скрипку. Он хотел играть для бойцов, для мертвых и пропавших, для Ильзы и Кейт, для всех, погубленных монстрами, но надо подождать, пока сядет солнце, пока догорит огонь, и если живые захотят послушать и на мгновение забыться благодаря музыке — что ж, он будет рад.