Our Dark Duet

Забавно, каким простым всё становится, когда у тебя нет выбора.

— Я не перестал бороться, — проговорил Август тихо и испугался, что Кейт его не услышит. Но она повернулась к нему. — Я просто устал терять. А так легче.
— Конечно! — откликнулась Кейт. — Но разве так правильно?

— Ты — дочь Келлума Харкера.
Кейт изобразила удивление.
— В самом деле?
— Половина бойцов, наверное, хотели бы твоей казни.
Кейт подняла голову.
— Как, всего половина?

Но Кейт знала секрет: существуют два вида монстров – те, что охотятся на улицах, и те, что живут у тебя в голове. Она могла драться с первыми, но вторые – куда опаснее. Они всегда оказывались на шаг впереди.

Возврата назад нет — время движется лишь в одну сторону, — но люди способны меняться.
К худшему.
И к лучшему.

Ночь стирает определенные грани в психике. Она дает нам ощущение свободы.

– Твои друзья – сущий позор. Правда, они такие хрупкие? Что ты в них нашел?
– Человечность.

Жизнь движется лишь в одном направлении.

Планы – это одно, а реальность – совсем другое. Планы – ясные и четкие детища бумаги и скоросшивателя, а реальность (Август уже выучил это) абсолютно всегда была хаосом.

То, что для человека – укрытие, для монстра – тюрьма.

"Вы не сможете победить, если не желаете сражаться!"

– Пароль?
– Я принес пиццу.
Ноздри Кейт учуяли божественный запах. У Кейт заурчало в животе.
– Так точно, – сказала она. – Войдите.

Жизнь не может состоять только из удовольствий.

– Ты когда-нибудь думал, почему музыка вытягивает души наружу? Почему красота действует так же, как и боль?
– Нет.
– Возможно, это своего рода милость, но, может, тут кроется и нечто большее. Может, мы предназначены для чего-то другого, не только для убийств.

Была некая свобода в том, чтобы писать письмо, которое не сможешь отослать.

Август всегда ненавидел кровь. Она была того же цвета, что и души, только пустая, бесполезная с того мига, как покидала жилы.

Я не хотела врать, но иногда лгать намного легче, чем говорить правду. В общем, я хотела начать с чистого листа.

Ты когда-нибудь так поступал?

Сперва ты ощущаешь свободу, как будто скинул тяжелое пальто. Но, когда ты начинаешь мерзнуть, ты понимаешь, что жизнь – совсем не пальто. Она – кожа. Невозможно сбросить ее, не потеряв при этом себя.

Забавно, каким простым все становится, когда у тебя нет выбора.

Это не было болезненно: «болезненность» – неподходящее слово. Физический дискомфорт – вопрос физиологии, производная уставших мышц и переутомления тела. Однако какая-то боль пронизывала его до самой сердцевины. Он был пуст, как мертвые тела, которые он оставлял после себя, без искры жизни внутри, люди и монстры, сведенные к выпотрошенным оболочкам, звездная пыль к звездной пыли…

«Вот почему полезно двигаться целеустремленно», – подумала Кейт. Люди просто предполагают, что ты знаешь, что делаешь, и так же предполагают, что ты имеешь право здесь находиться.