The Public Image

— Пошёл вон отсюда, свинья ты пакостная, — сказала она.
— Пакостная свинья сидит в каждом человеке, — сказал он.

— Боже мой! — сказала она. — Дугал, у меня была ужасная жизнь.
— Она пока не кончилась, — сказал Дугал, усевшись чуть поодаль от неё. — Может быть, самое худшее у вас ещё впереди.

Нельзя быть чересчур нормальным, а то вы невесть куда угодите.

Если вам нужно оправдаться, никогда не ссылайтесь на несколько причин. Больше чем одна — неубедительно. Лучше всего ни одной. Объясняться и оправдываться вообще глупо. Ни в коем случае не старайтесь, чтобы вас поняли, — вас непременно поймут не так.

Я всегда за равноправие, но насчет того, чтоб выйти за Билли, я Мэвис прямо сказала, что как вспомню его квартиру и хороший ковер, весь перепачканный, не говорю уж про краски, вытекшие из тюбиков, так подумаю, что я просто не пережила бы, если б так себя уронила.

Посмотреть, как она надрывается, так можно подумать, будто я плохо зарабатываю. И вот вам результат — она теряет чувство пола.

Она была такая коротышка, что рука легко доставала докуда угодно. Он пощекотал ее.
Она поежилась и сказала: — Только не средь бела дня, Дугал.
— Средь темной ночи, — сказал Дугал, — я, чего доброго, могу заплутаться.

... видя, что истинный виновник сенсации, Фредерик, остается в тени, она почувствовала досаду оттого, что мужа нет в живых и эта несправедливость уж не сможет его огорчить.

И не так-то уж это приглядно - молиться богу, чтобы он кого-то там простил, да еще сообщать тому человеку, что ты за него помолишься. Это лицемерие.

— Боже мой! У меня была ужасная жизнь.
— Она пока не кончилась. Может быть, самое худшее у вас еще впереди.