нет никакого ветра, и флаг не движется; одни только души и умы людей не ведают покоя...

- Ваш разум просто как лента липучки для мух, свисающая с потолка, - укорял Аритомо. - Любая мысль, пусть мимолетная и непоследовательная, липнет к нему.

Войдите в любой храм, взгляните на подношения на алтаре - и вы поймете, что даже боги пьют чай.

В ту ночь, когда я впервые встретила Магнуса… мы стояли на балконе, глядя на огни Джорджтауна внизу, под нами. Заморосил дождь, но он не дал мне уйти с балкона. Тогда-то он и произнес строку из того стихотворения: «Вот нежится Земля, ночь напролет купаясь в непроглядной тихой благости дождя». – Воспоминание смягчило ее лицо. – Я попросила записать ее для меня, а он отказался. Знаешь, что сказал? «Мне незачем писать, ты и так запомнишь эту строку навсегда».

Бабочка трепетала над каннами возле веранды. Наконец села на лист, сводя вместе крылья в молитве.

- Сад заимствует у земли, у неба, у всего вокруг, но вы заимствуете у времени... Ваши воспоминания - это тоже некая форма шаккея. Вызываете их, чтобы жизнь ваша ощущалась не такой пустой. Вроде гор и облаков над вашим садом: видеть их можно, но они всегда останутся недосягаемы. <...>

• То же самое и с вами... Ваша прежняя жизнь тоже ушла. Вы, заимствуя мечтания вашей сестры, находите уже утраченное.

От счастливых воспоминаний глаза его засияли, но несколько секунд спустя блеск угас, наверное, от осознания утраченного детства. В тот краткий миг я увидела мальчика, каким он когда-то был, а в воображении моем промелькнул старик, каким ему еще предстояло стать.

... старикам позволено быть бестактными. Иначе откуда бы взяться веселью в старости?

И в тот момент меня поразило, до чего же он похож на эти валуны, которые мы переносили и закапывали все утро. Миру видна всего лишь малая его часть – все остальное запрятано глубоко внутри и скрыто от глаз.

Мне предстоит путешествие в миллион миль, и память - это лунный свет, который я заимствую , чтобы осветить свой путь.

Слова звучат знакомо, и я вспоминаю, что когда-то уже произносила их… в этой самой комнате. Или они были лишь эхом, возвращающимся по кругу через каньон времени?

Каждому ребенку хочется иметь сказочного, не из нашей жизни, дядюшку

Воспоминания, <...>, стали пробиваться на свободу, как ледяные торосы, разрывающие трещинами арктическое мелководье. Течение сна плавно несёт эти треснувшие льды к утреннему свету памяти.

...Такое чувство, что мы знаем друг друга гораздо дольше дух недель, проведённых им тут. Мы похожи: те, кого мы любили, оставили нас, а мы стараемся идти по жизни дальше.

Вот только единственное, чего мы не можем, это — забыть.

Ответ неуловим, как тушь в воде.

Воздух свеж, словно бы им никогда не дышало ни одно живое существо.

К дверному косяку гвоздями прибита деревянная табличка с выжженными на ней двумя японскими иероглифами. А ниже название сада по-английски: «Вечерние туманы». Я почувствовала, что вот сейчас вступлю в место, существовавшее только в наслоениях воздуха и воды, света и времени.

В то утро, когда мне, по разнарядке, предстояло умереть, шёл дождь.