Twice Born

С гор достигают долины леденящие душу истории. На выходные к четникам присоединяются довольно странные добровольцы. Люди приезжают из-за границы, чтобы поразвлечься. Метким стрелкам надоели симуляции, картонные фигуры.
Сараево теперь — огромный открытый полигон. Охотничий заповедник.

На мне узкая прямая юбка приличной барышни, смирившейся с ровной, предсказуемой жизнью — без колючек, без боли, без желаний

— Сколько же лет твоей матери?
— Сорок четыре. Я родился, когда ей было семнадцать… а сейчас она ждет второго ребенка.
— Это хорошо…
— Это жизнь.

... для нормальной жизни совсем не обязательно знать правду любой ценой. Можно отступить, отвернуться в другую сторону — смотреть на цветочный горшок, на проезжающую машину. Принести честность в жертву приличиям и спокойно жить дальше.

«Рыбы, — подумала я, — мы просто рыбы… наши жабры качают воздух, как мехи… а потом прилетает чайка, хватает нас, но перед тем, как съесть, подбрасывает нас в небо, и мы летим… может быть, это и есть любовь».

- Как тебе удается быть всегда таким веселым?

• Очень просто, я ненавижу грусть.

"Это у нее я научилась бояться страданий, а еще тому, что для нормальной жизни совсем необязательно знать правду любой ценой. Можно отступить, отвернуться в другую сторону - смотреть на цветочный горшок, на проезжающую машину. Принести честность в жертву приличиям и спокойно жить дальше. Классический вариант преданной жены-чудовища"

Сколько живых умирает на той войне?
Сколько мертвых живет в этом мире?

Когда приходит любовь, закон может подождать.

Мир летит ко всем чертям, и мы заодно с ним.

Дома тоже ждут своих жильцов, скучают где-то вдалеке.

Ругаться в отпуске - какой кошмар!

На публике все мы так или иначе любим покрасоваться.

Есть только один закон - это наша совесть. Мы должны быть перед собой честными, оставаться самими собой. Иначе нужно вернуться назад и забыть об этом.

Часто близкие не хотят знать, что с тобой происходит, принимают твою ложь за чистую монету.

Обычный день, случайная встреча - что может быть лучше? Я крепко сжимаю руку Диего. Его глаза лечат мою боль.

Опасно оставаться на месте, не сдвинувшись ни на миллиметр, когда все вокруг рушится.

Это и есть война - превратить все в безликое ничто, уравнять в небытие: развалины общественного туалета и древнего монастыря...

Яркие прилавки, аккуратно разложенный товар… в глубине рынка — длинный перечень имен на серой каменной стене. Люди, вырванные из жизни все разом, в одно мгновение, в тот самый миг, когда ангел смерти взмахнул крыльями. «Где сейчас этот черный ангел, — пронеслось у меня в голове, — улетел далеко или хромает где-то рядом?»

Где-то за пределами этого мира мы состарились вместе, где-то мы по-прежнему обнимаем друг друга и смеемся.