Счастливая ностальгия. Петронилла

Не знаю почему, но я продолжаю читать книги Амели Нотомб, несмотря на то, что большая часть прочитанного мне не нравится. Наверное, у меня все - таки есть надежда, что книги этой писательницы, когда-нибудь мне понравятся.

«Счастливая ностальгия» еще один автобиографический рассказ. Если в книге «Токийская невеста» Амели Нотомб рассказывает о том, как она встретила парня и провела несколько лет в Японии, то в этом рассказе Нотомб уже живет во Франции и сюжет разворачивается шестнадцать лет спустя. Нотомб опять возвращается в Японию, встречается с Ринри и ностальгирует. Город, в котором жила Амели теперь разрушен (17 января 1995 года город Кобе был почти полностью разрушен землетрясением и заново отстроен). «Счастливая ностальгия» - это, прежде всего возвращение к своему прошлому, к детству и юности.

«Петронилла» тоже своего рода автобиографическое произведение, но с некоторыми элементами фантазии. Девушка с необычным именем Петронилла знакомится с Амели на одной из автограф - сессии в книжном магазине. Позже эта встреча превращается в нечто большее.

Этот сборник, прежде всего, понравится фанатам творчества Амели Нотомб мне же остается только надеется, что дальше будет лучше.

Читать любимых авторов – это как возвращаться в родную квартиру. Вот на коврике любимые тапочки в виде прожорливых рыб. А вон на стенке панно из пустых банок в виде головы лося. Статуэтка козлокура на полочке красуется. А в чашке старательно растёт экзотическая плесень по имени Артём. Вкусы, как вы понимаете, у меня специфические.
Нотомб даже в этом ряду – особый случай. Это сумасшедший грибной взрыв и неевклидова мозговая геометрия под огромной шляпой. Мало где найдёшь медиа-персону, которая бы не бахвалилась своей эксцентричностью, а реально жила в ней, как в невидимом самогенерирующемся слое атмосферы.

И поэтому Нотомб – единственный человек, чью автобиографию мне читать всегда не то что в радость, а в откровенный кайф. Чужие мемуары – вообще штука скучная и тоскливая, но есть же люди, которые и обычный поход в магазин за молоком опишут так, что границы мироздания покачнутся. А у Нотомб жизнь без лишней скромности была интересной. Не то чтобы бурной, но сумасшедшей – однозначно. И основной процент безумия в свою жизнь она привносила сама. Главным же образом меня покорила и упаковала её невзаимная любовь к Японии. Вроде бы и страна детства, а потом вернёшься и... чота в детстве всё было совсем не так. И эта тема настолько трагична и необъятна, насколько многогранен и бесконечен может быть личный микрокосм. Произведения вымышленные, как ни странно, даже немного проигрывают.

Поэтому да, я был рад, что в этом сборнике были целых два романчика автобиографического толка.
В первом описываются события 2012 года, когда Амели предложили снять документалку о её японском прошлом. (надо посмотреть, кстати) Лёгкий шок от прогулки по знакомым и уже плохо узнаваемым местам смешивается с эхом недавно рванувшей Фукусимы. И традиционно вывернутым взглядом на всё происходящее. Удивительно, как она умудряется через весь насыщенный хаосом текст пронести мотив вот этой ностальгии, которая либо тяжёлым грузом тянет на дно, либо окутывает твою личную историю флёром приятных воспоминаний и уже не хочется ни о чём жалеть. У французов одно слово, у японцев два. И какая разница в смыслах.
А вот второй роман получился необычным. Ну, точнее, он вполне в стиле Нотомб. Технически она ведёт речь о себе и, возможно, вплетает какие-то эпизоды, реально произошедшие в 2000-х годах. Но это становится лишь фоном для событий вымышленных, повествующих об очень интересном знакомстве. При этом история несколько раз раскрывается в новых ключах, так что сначала читаешь с нервной вежливостью, потом умиляешься, потом офигевше хихикаешь, а финал огреет тебя пыльным мешком и заставит орать, как опоссума.

Она ж прекрасна и блаженна, как Полумна Лавгуд. Ну как её можно не любить?

Однажды я прочитала невероятно привлекательный отзыв на творчество Нотомб. И вот в моих руках книжка с красивой обложкой) будем знакомы, Амели)

Мои субъективные выводы)

Итак:

- Амели очень умная)

• Амели ненормальная меценатка)
• в Амели пытаются ужиться японское и европейское;

• самоироничная (например - история про интервью,черного пуделька и его кхм... какашки);
• любит шампанское и пишет об этом напитке так, что прям пересыхает в горле, прям жааажда;
• читать ее легко и приятно, при этом это не чипсы, которые лопаешь, пока пузо не набил, а потом такой - блин, что я только что смолотил?

На дворе стоял сентябрь, а в душе – вечный полдень, что может означать лишь одно: пришло время для любимых авторов. И Нотомб совершенно точно одна из них.

Нетерпимая ко всему тленному баронесса, метко и выверено бьющая своими историями под дых. Традиционно немножко зло, но в данном сборнике – скорее к себе.

Книга начинается с автобиографического мини-романа "Счастливая ностальгия", а так как он является логической пролонгацией более ранней работы Нотомб "Токийская невеста", пришлось еще перечитать и её (ибо у вашего покорного слуги совершенно никакой памяти).

Скользя по строчкам, читатель возвращается вместе с автором в Японию, побродить по памятным местам и встретить дорогих сердцу людей. Всё бы ничего, однако после "Токийской невесты" меня слабо тронуло...

Во время чтения я постоянно напоминала себе, что это не выдумка, а разделенные с читателем пространные выводы и личные мысли, а посему судить за это Нотомб почти невозможно. Тем не менее, если вы не являетесь поклонником автора, рекомендовать вам "Счастливую ностальгию" не могу.

Второй мини-роман в сборнике – "Петронилла", и он оказался более бойким, местами забавным и не без сюрпризов. Нотомб опять поставила себя в роль, подыскивая на страницах собутыльника-компаньона, коим со временем и оказывается Петронилла.

Тут выпито немало отменного шампанского (даже моего любимого Лоран Перье), потому даже без капли во рту читается весьма игристо.

Финал несколько огорошивает, и хоть это абсолютно в стиле автора, выглядит всё несколько скомкано, смято. Рискну предположить, что тоже понравится исключительно ценителям Нотомб.

И пусть сборник не так силен, как другие работы автора, я все равно получила массу удовольствия.

Это же Нотомб, и у меня остается все меньше непрочитанных ее книг...

Всегда автопокупаема и автолюбима!

А мне понравилось. Добивая Щегла (мой мозг требовал чего-то менее масштабного и более эмоционального) я взяла Нотомб как лекарство от чертовой Тартт.
И я погрузилась в эту легкость. Просто, умно, красиво. Но это не Кундера, который исследовал чувство ностальгии в романе Неведение, а иначе, более популярно. Немного напоминает Глоток воздуха Оруэлла. Желание попасть в места детства оборачивается болью в сердце.

Совсем иная Петронилла - простое желание не пить бутылку в одну жилу оборачивается приключением - вроде десять лет не большая разница в возрасте, но если вы общались в одном кругу. А если в разных, то приключения гарантированы. И еще мелькает тема смены поколений.

ПЕТРОНИЛЛА

Амели, наверное, единственный знакомый мне автор, который часто вводит себя в качестве персонажа книги, а когда не знает, как ее закончить, просто заставляет кого-то из героев убить ее и все. Увы и ах, закончить не могу, дорогой читатель, умерла, простите. Какая неслыханная наглость, не так ли?)

И хотя Амели всегда очаровательна и в меру сумасшедшая, это, пожалуй, самая неадекватная ее книга (из тех, что я прочитала на данный момент). И да-да, я обычно так говорю после каждой ее книги, но в этот раз… Я вообще не поняла, зачем это и о чем это.

Да, можно допустить, что книга о судьбе писателей и тех жертвах, на которые им приходится идти, чтобы не растерять вдохновение и чтобы не жить на одни гонорары. Или же о том, что в некоторых людях живет определенное безумство и ему необходимо давать выход (а другим – на это смотреть).

И хотя по сюжету это история о том, как Амели искала себе компаньона по выпивке (шампанского ради), возникает ощущение, что некоторые люди и без него больны на всю голову, им даже пить не надо).

У меня сложилось ощущение, что Амели со скуки повыдергивала разные кусочки из своих книг, смешала их с какой-то версией своей жизни, добавила гротеска, щедро полила все это шампанским и решила, что и так сойдет) Не знаю, мне кажется, такого рода опыты интересны скорее писателю, чем его читателям. И конечно, можно свести все к тому, что это не ерунда, а цельный и яркий прием творчества самой Нотомб. Но будем честны – она способна на гораздо большее. Так что остается достать шампанское, достойно употребить и просто забыть об этой книге.

Любые книги Нотомб, будь они полностью автобиографическими, или же содержащими в себе переплетение фантазии писательницы с фактами собственной жизни, оставляют ощущение зеркального лабиринта - Амели смотрит на своих героев, одновременно смотря на себя, ты смотришь на героев, а видишь Амели, отражающуюся в них с лукавой усмешкой, тем временем как сама писательница, задорно хохоча, скрывается где-то в запутанном зеркальном коридоре.

Издательство "Азбука" выпустило две книги Нотомб под одной обложкой, предоставив нам, несмотря на томительное ожидание новинки, возможность сравнить две грани творчества писательницы - открытое повествование о самой себе и игру с вымыслом, который донельзя естественно сочетается с её реальностью.

.

Счастливая ностальгия

«"Нацукасии" означает счастливую, сладкую ностальгию, момент, когда приятное воспоминание приходит на память и наполняет её нежностью. Ваше лицо и грусть выдавали печаль; значит, речь шла о грустной ностальгии, а это не японское понятие».

Если вы ищете в «Счастливой ностальгии» счастье, его вы не найдете на первых страницах романа. Как, впрочем, не найдете и сожаления о совершенном и запоздалого раскаяния. Возвращение Нотомб в Японию не было обусловлено сентиментальностью – она абсолютно честно говорит, что, если бы посторонние люди не решились бы снять передачу о её детских годах, она бы никогда туда не приехала. Пожалуй, не такого прагматичного подхода вы ожидаете от книги, в которой рассказывается, помимо всего, о встрече с покинутым 20 лет назад женихом, отношения с которым Амели описала в «Токийской невесте».

Город детства писательницы неузнаваем, разрушен землетрясением и отстроен заново. Старая няня, которая стала для неё матерью, живет в нищем квартале, покинутая собственными детьми. Воистину «конец света - это когда ничего не узнаёшь». Остается искать осколки детства в чудом уцелевшем водосточном желобке, фото из детского сада – только так можно уверовать в реальность своего прошлого, которое отделено от нынешней тебя не только ушедшим временем, но и искореженным пространством. При встрече с бывшим женихом, несмотря на волнение, не узнаешь собственных слов, сказанных тобой – настолько ты изменилась, не можешь согласиться со своим собственным юным голосом.

Горестное сожаление от того, что прошлое не вернуть? Нет. Желание отмотать время назад? Нет. Нотомб нисколько не жалеет о содеянном, как, впрочем, не жалеет и о столь тяжелой поездке. Прошлое осталось в прошлом, и не более того. Она открыто говорит миру, что не изменила бы ничего. Посещение Японии тронуло её сердце, но она не собирается превращать её в тяжкий груз воспоминаний прошлого – возвращение во Францию радует её не меньше встречи с когда-то близкими людьми. Её роман с Ринри был прекрасен – таким он и останется в её памяти, но и сейчас она, как и тогда, прекрасно понимает, что, несмотря на внешнюю идиллию, внутренней гармонии между ними не было.

Бывает, судьба дает тебе абсолютно все элементы, необходимые для счастья. Любимая страна, идеальный спутник. Перспективы, будущее. Ты держишь все эти кусочки головоломки в руках и понимаешь, что ты должен быть счастлив. От тебя ждут, что ты будешь счастлив. А ты…ты просто не счастлив. Все хорошо, но этого нет. Многие идут на поводу идеальной ситуации и связывают свою жизнь с идеальными людьми, занимают идеальное место, недоумевая, почему же того самого счастья у них и в помине нет. Люди винят себя, что они пресытились и избаловались, и именно поэтому не чувствуют ничего, ведь любой другой на их месте прыгал бы от восторга. Амели пошла по единственно правильному для себя пути, сбежав из этой эталонной картинки. Она ничего не могла сказать Ринри тогда, она не говорит ему ничего сейчас. Это – прошлое, из которого не надо делать выводы. Оно застыло, как цветок в янтаре, и им можно время от времени любоваться, но нет желания растопить его и вновь вытащить на поверхность. Это было чудесно. Это – счастливая ностальгия.

Петронилла

После автобиографической «Счастливой ностальгии» - прыжок в разгул фантазии. Нотомб вытягивает из клубка своих излюбленных идей мотив встречи с одним из корреспондентов по переписке и его влияния на автора. Главной героине, по традиции, дается экстравагантное и символическое имя Петронилла. Впрочем, в этой книге много отголосков прошлых творений писательницы, время о времени ловишь себя на мыслях: «Почти как в «Форме жизни». А это – ну прям «Словарь имен собственных». Шампанское, сколько шампанского! «Синяя борода»!» Аккуратно расставленные ловушки для привлечения читательского внимания, или же склонность поностальгировать просочилась и в эту книгу?

В этом романе присутствуют все традиционные черты стиля Нотомб, но, помимо них вы сможете ознакомиться еще и с тем, какое отношение выказывают во Франции к «пролетариям» (кто бы мог подумать, что в европейской стране в 2000-х издатель может открыто сказать: «В литературе пролетариям не место»), узнать, как Амели брала интервью у Вивьен Вествуд, которая оказалась, мягко говоря, дамой не такой уж располагающей. А если это не подогреет ваш интерес, в конце вы можете погадать – была ли это чистая литературная фантазия, искусственный сюжет, или встреча с альтер-эго самой писательницы.

Амели Нотомб всегда была и остается для меня скорее остроумным человеком, за жизнью которого интересно следить, нежели писателем, хотя я не отказываю ей в умении сохранять читательское внимание на протяжении пары сотен страниц. Обыденные или нереалистичные сюжеты, концовки, которые больше похожи на слетание с дороги при полной потере управления – всё это может вызвать как симпатию, так и скуку. Но для меня эта писательница всегда останется забавной эксцентричной дамой, за выходом книг которой я слежу, поэтому, если вы не ждете от абсолютно любой литературы мыслей всеобъемлющих и тяжеловесных, как каменные глыбы, о чтении этих романов вы не пожалеете.

Счастливая ностальгия мне не понравилась. Это было больше похоже на путевые заметки, а не на роман. А я хотела читать роман. Просто рассказ о поездке, никаких очаровательных безумств, никаких неожиданных поворотов, ничего из того, за что я люблю Нотомб. На его фоне даже "Метафизика труб", которую я так не люблю выглядит более интересной.
Петронилла уже была поинтересней, хотя событий тоже явно не хватает. Но финал - всё как я люблю и в лучших традициях "Словаря имён собственных". Всё повествование посвящено подруге главной героини, которая эпизодически появляется в её жизни и весьма необычна, по крайней мере в глазах повествовательницы. Эти красные замашки, предубеждения ко всем не пролетариям, филологические образование, посвящённое современникам Шекспира, внешность мальчика-подростка. Описания любви к шампанскому - великолепны. Упоминание корги - мёд для моего сердечка.

небольшой сборник с двумя повестями, полностью исписанный заметками и подчеркиваниями. Нотомб это мое. это про меня.

обе повести автобиографичны. в них нет сюжета и активного действия. есть то, что важно амели. одновременно депрессивно и жизнеутверждающе. любовь к жизни соседствует с нелюбовью к себе и признанию своих страхов.

«счастливая ностальгия» про возвращение к истокам. нотомб едет в страну, где она выросла — японию. то самое путешествие в счастливую ностальгию, где царит недосказанность. о старых знакомых и старой любви писательницы, которая хочет и не может сказать, ведь чувствует эту отвратительную неловкость. боишься, что никто не оценит твои страхи открыть рот и открыться. поэтому все остается на бумаге. а воспоминания становятся шипучей таблеткой аспирина, растворяющейся в токио.

«петронилла» началась с алкоголя. чаще спиртное в книгах мы связываем с деградацией души и тела, физическим и моральным опустошением. но от всего этого мы не перестаем его пить. у нотомб шампанское это радость. не праздник жизни, а небольшая деталь, способная сводить с ума или быть приятной частью повседневности. пить, боясь опьянение почти также как и жить боясь её сложностей. про страхи, жизнь и невероятные эпизоды из жизни писательницы в этой повести полной литературы и восхищения легкостью шипящих пузырьков.

@azbuka_discont, переиздайте пожалуйста книги нотомб.

возможно для знакомства с автором больше подойдет «гигиена убийцы», чем «счастливая ностальгия». но если внутренний мир вам интереснее, то вэлком.