Патриот

Знаев ещё раз с удовольствием посмотрел на рисунки. Как обычно в таких случаях, ощутил прилив гордости. Немного денег, немного времени, несколько встреч с умным человеком – и вот из ничего появляется нечто, какая-то концепция, разработка, проект. Так был создан весь мир, все автомобили, мотоциклы, ракеты, телогрейки, смокинги, компьютеры, пистолеты Стечкина: от сырой безумной идеи к шедевру. Только ради этого и стоило жить.

«Бессменные непобедимые лидеры никому не любопытны, – подумал Знаев. – Любопытны выскочки, ниспровергатели. А вечные чемпионы, пусть даже и рестораторы, быстро всем надоедают».

Надо идти за своей звездой. Надо уметь смотреть, надо уметь увидеть и распознать свою звезду - дальше она сама поведет человека. Каждому светит его огонь, и у каждого он самый яркий.

Господи, мне важно, чтобы ты понял законы того мира, в котором я начинал.
У тебя много миров, у меня – один, поэтому свой единственный мир я ценю во много раз больше, чем ценишь ты свои миллиарды миров.

настоящие блюзы играются именно на расстроенных гитарах. Блюз сам по себе и есть – лёгкая расстроенность, гармонизированная неправильность.

«Нет, – подумал в этот момент отец и потёрся скулой о плечо громадного мальчишки, – я любил его мать, я не был сухарём. Меня к ней тянуло с первой встречи. Она была хороша, она была мечтой для такого, как я. Нет, мы родили сына в любви. Не в результате трезвого сговора, а потому что звёзды сошлись. Нет, я любил её, и люблю нашего с ней сына».

Она носила жемчуг и не пользовалась косметикой – что было неопровержимым, стопроцентным доказательством породы. Хочешь найти породу – ищи девушку, которая не красит лицо.

День обещал быть жарким. День обещал многое. Каждый новый день многое обещает. Жизнь сама по себе и есть обещание.

– Потому что ты – чёртов буржуй. Такие, как ты, думают, что детей надо одевать красиво и недорого.
– А как ещё надо одевать детей?
– Концептуально.
– Сомневаюсь.
– Ну и чёрт с тобой. Ты же – либерал. Норковый карбонарий. Бунтарь из «Шоколадницы». Ты саботируешь моё дело. Ты против великих идей.

Смазанные, подсмотренные фрагменты парадоксальной красоты чужого существования – успел только заметить, не успел оценить, а значит, и осудить тоже не успел. Не успевать – это привилегия.

– Я думал, ты сбежал, – сказал Плоцкий. – Я не могу тебя найти уже полгода.
– Некуда бежать, старый, – ответил Знаев. – Мир стал маленьким. В прошлом году я был на Фиджи. Четырнадцать тысяч километров от Москвы. Летел с тремя пересадками. А когда прилетел – в первый же день встретил знакомого. Архитектора, который строил мой дом… Бесполезно бежать. Планета ссохлась. Наши люди – повсюду.

Сочувствие хорошо там, где все сыты, согреты и выспались. Там, где все промёрзли до костей и круглосуточно хотят жрать, – сочувствия не бывает.

Мужчины думают, что если кризис и война – то жизнь останавливается. А она никогда не останавливается. Жизнь – это река, текущая через женщин, а мужчина всего только сидит на берегу и размахивает своим смешным удом. Может, тебе собрать в дорогу какой-нибудь еды?

Много лет он силился проникнуть в искусство театральной игры, но не имел надёжного проводника; в искусство надо входить через любовь, по-другому никак. Чтобы понять театр, надо влюбиться в актрису.

— Если не секрет, — спросил он, глядя в склонённую шляпу, — ты сама решилась?
Камилла отодвинула пустую тарелку и придвинула полную.
— Насчёт ребёнка? Нет. Муж уговорил.
— Наследника хочет?
— Сейчас не говорят «наследник».
— А как говорят?
— «Преемник».
— А в чём разница?
— «Наследник» — это старомодно. И раздражает бедные слои населения. Наследник — это тот, кто на халяву получает родительские миллионы. А «преемник» — это продолжатель дела. Совсем другой смысл.

Знаев рассказал обоим, что уже четверть века следует правилу, установленному в голодной юности: в ресторанах заказывать только рыбу и морепродукты, потому что русский человек из средней полосы мясо ест часто, а рыбу — редко; следовательно, там, где есть выбор, нужно выбирать только рыбу.

"Мир специально создан неустойчивым, чтобы люди держались друг за друга".