Кто готовил Адаму Смиту? Женщины и мировая экономика

Вторая часть великой драмы Иоганна Вольфганга фон Гёте «Фауст» намного примечательнее первой.
На момент начала второй части драмы доктор Фауст, заключивший сделку с посредником дьявола Мефистофелем, находится при дворе императора. У империи серьёзные экономические проблемы. Валюта страны – золото, и для покрытия всех расходов его недостаточно. Император вёл себя как безответственный мот, и финансовый коллапс подполз угрожающе близко.
Но, – подсказывает императору хитроумный Мефистофель, – хотя золота мало, наверняка есть золото, которое пока не обнаружено. Золото, сокрытое в недрах земли. Золото, которое когда-нибудь найдут. И пусть этого золота пока нет, а мы лишь верим, что оно есть, но на него уже существует цена. И поскольку землей владеет император, он может составить документ о цене на пока не найденное золото.
Так посредник дьявола представляет миру бумажные деньги. Император избавляется от долгов, как по волшебству становится богачом, его страна процветает. Но фундамент его империи внезапно подменяют – теперь это не настоящее золото, а беспредметное обещание на бумаге.
Потенциал благосостояния колоссален. Риск тоже.
Гёте был не только выдающимся поэтом. Он был ещё и министром финансов Веймара.

По статистике, женщина проводит примерно две трети своего рабочего времени, выполняя неоплачиваемую работу, соответствующая цифра для мужчин – одна четвёртая. Для развивающихся сельскохозяйственных стран это различие ещё больше. Рабочая неделя женщины в Непале на двадцать один час больше, чем у мужчины. В Индии примерно на двенадцать. В некоторых частях Азии и Африки в города чаще переезжают мужчины, а женщины остаются в сельской местности. У них нет поддержки ни от мужчин, ни от государства, и им приходится брать на себя тройную ношу, выполняя профессиональную, домашнюю и сельскохозяйственную работу.
Экономисты шутят, что женитьба на собственной домработнице вызовет снижение ВВП в стране. Но если отправить маму в дом престарелых, снова начнётся рост. Помимо того, что анекдот намекает на особое отношение к гендерным ролям, в плане экономики здесь показано, как одна и та же работа может включаться или не включаться в статистику ВВП.

Безупречная экономическая логика – это одно. А окрестности китайского города Гуйюй – другое. В Гуйюй ежегодно доставляется миллион тонн электронных отходов. Сто пятьдесят тысяч человек трудятся на его сортировке и утилизации. В основном, это мелкие семейные предприятия, много работников-женщин. Компьютеры, мониторы, принтеры, DVD-проигрыватели, ксероксы, автомобильные аккумуляторы, микроволновые печки, динамики, зарядные устройства, телефоны – всё это разбирается руками и мелким инструментом. Кредитные карты кипятят, чтобы извлечь чип. Чтобы получить металл, сжигают провода. А чтобы добыть золото из микрочипа, надо вымочить его в разъедающей, ядовитой кислоте. В городской земле полно свинца, хрома, олова, тяжелых металлов. Грунтовые воды отравлены. Вода в реке чёрного цвета. Уровень свинца в крови детей на 88 % выше, чем в других регионах.
Китайское законодательство запрещает импорт электронных отходов. Пекин даже подписал «Базельскую конвенцию о контроле за трансграничной перевозкой опасных отходов и их удалением», но к реальности это пока не имеет никакого отношения. 90 % электронных отходов США вывозят в Китай или Нигерию.

Мальчик даёт семье экономические преимущества, а доступ к современной технике позволяет узнать пол будущего ребёнка ещё в утробе. Аборты только по причине того, что ребёнок девочка, распространены в Восточной Азии, Китае, Южной Корее и даже в Сингапуре и Тайване.
В Китае на сто женщин приходится сто семь мужчин. В Индии сто восемь. Экономист Амартия Сен подсчитал, что при наличии должного ухода и питания женщин на земле было бы на сто миллионов больше. Эти сто миллионов «недостающих женщин» есть крайнее следствие системы, при которой 70 % бедных во всём мире – женщины.

Вы всерьёз считаете «выгодной» ситуацию, когда один взрослый посвящает себя исключительно домашним делам, а второй занят только профессией? Даже если мир полностью рационален, разумно ли в конкретной семье решать, что один взрослый будет тратить всё своё время на неоплачиваемую работу в доме, а второй – на оплачиваемую вне дома? Независимо от того, кто что делает, неужели такое распределение действительно эффективно?
Да, возможно – если у вас четырнадцать детей, нет посудомоечной машины и вы пользуетесь марлевыми подгузниками, которые кипятите в большом чане во дворе. Если домашняя работа требует столько времени и сил, то вариант, при котором один человек берёт всё это на себя, действительно может быть более эффективным. Обязанности тяжелы и сложны, но, поскольку ты тратишь на их выполнение всё время собственного бодрствования, ты постепенно начинаешь справляться с ними лучше других. Специализация одного человека делает семью в целом более продуктивной. Но в современном социуме, в семье, где не очень много детей, выигрыш не будет таким большим. Кнопка посудомоечной машины нажимается с одной и той же скоростью, и с одной и той же скоростью вы заменяете фильтр в пылесосе, даже если вы делаете это по восемь часов ежедневно последние десять лет.

Принцип определения цены исходя из спроса часто иллюстрируют ещё одной историей о необитаемом острове, на котором оказались два человека.
Итак, на пустынном острове двое: у одного мешок риса, у второго двести золотых браслетов. Дома на материке мешок риса можно купить за один золотой браслет, но герои не на материке. Они на необитаемом острове, и цена товаров изменилась.
Человек с мешком риса может внезапно потребовать все двадцать браслетов за одну порцию. А может вообще отказаться от обмена. Потому что зачем ему на острове золотые браслеты? Экономисты обожают подобные истории. Рассказывая их, они кивают головами с таким видом, словно только что раскрыли глубочайший секрет устройства человека.
И их стандартные модели не допускают, что два человека на необитаемом острове могут вдруг разговориться, почувствовать себя одинокими, испуганными, понять, что они нужны друг другу. В разговорах может выясниться, что они оба в детстве ненавидели шпинат, или что у обоих были дяди – запойные алкоголики. Поразмышляв, они, вероятно, поделят запасы риса. Неужели такая реакция человека не имеет никакого экономического значения?
Герои рассказа выброшены не на пустынный остров. Для начала они выброшены в самих себя. Они одинокие, изолированные, способные взаимодействовать друг с другом исключительно посредством торговли и конкуренции, воспринимающие окружающий мир исключительно как непрерывный товарооборот: только купить, обменять и продать с максимальной выгодой.

С 1983 года зарплата китайских рабочих ежегодно уменьшалась относительно ВВП, на предприятиях были чудовищные условия труда. После того, как за шестнадцать месяцев четырнадцать рабочих Foxconn (производителя iPhone) покончили жизнь самоубийством, зарплату подняли на 30 %. Одновременно рабочим пришлось подписать контракт, обязывавший их не лишать себя жизни. А если они это сделают, их семьям выплатят минимальную компенсацию.
Но самоубийства не единственная проблема: guolaosi на китайском означает «смерть от переутомления на работе». У них есть для этого слово.