Цитаты из книги Hier bin ich

— Наверное, мы и тут прокололись? — Не знаю, — сказала Джулия. — В этом ли дело? С детьми, что ни возьми, вечно прокалываешься. Просто учишься и стараешься впредь не прокалываться так сильно. Но они опять вырастают, и на ошибках не учишься. — Безвыигрышная лотерея. Они посмеялись. — Любовь называется.

Риски, которые есть в жизни, отражают величие жизни.

— Прости. — Ты понимаешь, что не я мертвец. — Да. Но мы оба ими когда-нибудь станем. Такие дела. — Простить за что? — Извинение лишь тогда извинение, когда оно всеобъемлющее. Я прошу прощения за всё, в чём мне надо просить прощения. Без всякой связи. — Я думал, без связи мы были бы монстрами. — Мы монстры в любом случае.

Отличительная черта худшего из возможных сценариев в том, что его по определению невозможно предвидеть.

Его мания выставлять напоказ и подчёркивать собственное счастье не убеждала, а огорчала. И вызывала сочувствие.

Голос у Джулии стал как у окна, которое знает, что сейчас разобьётся.

Он поступал дурно, но это лишь после десятилетия страданий от ран, нанесённых стрелами, слишком тупыми, чтобы прикончить сразу.

Люди всегда ошибочно принимают то, что приятно выглядит, за то, что приятно в обращении.

"Пошли в постель". Эти три слова отличают брак от любых других видов связи. Мы с тобой не придем к согласию, но пошли в постель. Не потому, что мы хотим, а потому, что должны. Сейчас мы друг друга ненавидим, но пошли в постель. Кровать у нас только одна. Легли на свои половины, но половины общей кровати. Уйдем в себя, но вместе. Сколько разговоров завершилось этими словами? Сколько ссор?

Есть религии, упирающие на мир в душе, есть — на уклонение от греха, есть — на молитву. Иудаизм упирает на ум: в текстах, в обрядах, в культуре. Всё — познание, всё — подготовка, непрерывное пополнение умственного инструментария, чтобы его можно было применить к любой ситуации (и тогда станет слишком тяжело нести). Евреи составляют 0,2 процента населения Земли, и на их долю приходится 22 процента Нобелевских премий — или 24, если не считать Нобелевскую премию мира.

Быть хорошими родителями не значит потакать любым прихотям.

Легко быть к кому-то близко, но оставаться близко почти невозможно. Вот, к примеру, друзья. Увлечения. Даже идеи. Они нам близки - иногда настолько, что мы считаем их частью себя, и вдруг в какой-то момент это больше не так. Они уходят. И единственный способ сохранить что-то поблизости - удерживать. Цепляться. Валить наземь, как Яков ангела, и не давать вырваться. То, с чем не борешься, упустишь. Любовь - это не мир. Любовь - это борьба.

- Ничего не проходит. Само не проходит. Или ты занимаешься ситуацией, или она тобой. - А «И это пройдёт»? - Соломон не был совершенным.

Но даже если средняя продолжительность жизни будет с каждым годом расти на год, понадобится вечность, чтобы люди стали жить вечно, так что до этого, наверное, никто не дотянет.

Not to have a choice is also a choice

Молитва не может нас спасти. Но может сделать нас достойным спасения.

Евреи едва сумели сохраниться как народ и все равно остались изгоями. Почему? Почему сменилось всего одно поколение после нашего почти полного истребления, а стремление евреев выжить воспринимается как стремление завоевывать? Спроси себя: Почему?

...(возможно ли, чтобы в разговоре о Боге два человека, кто бы они ни были, имели в виду действительно одно и то же?)...

Дети хоронят родителей, потому что мертвых нельзя не хоронить. Родителям не обязательно приводить детей в этот мир, но детям приходится провожать родителей из него.

Джулии не нравились продуманно расставленные безделушки – предметам место там, где им не место.