Этим летом я стала красивой

– Ну, а как там у тебя? Что с Кэмом Кэмероном? Кэмом-вегетарианцем? Кэмом, ведущим здоровый образ жизни?
Я попыталась сдержать улыбку.
– А что с ним? Ну, он мне нравится.
– Да он же придурок.
– Вот это мне в нем и нравится.

– Привет, Белли. Я о тебе наслышана.
– Правда? – Я посмотрела на Джереми.
Джереми самодовольно улыбнулся.
– Да, я рассказывал ей, как ты громко храпишь, что я слышу тебя даже в гостиной.

как быстро заводятся летние романы и как быстро они заканчиваются.

– Правда или действие? – спросил Кэм.
Я была не в настроении сейчас раскрывать какие-нибудь секреты. У меня появилась сумасшедшая идея. Мне вдруг захотелось искупаться нагишом. С Кэмом. Именно этим и занимались взрослые на пляже. Это то же самое, что целоваться в автокинотеатре. И если мы пойдем купаться нагишом, это будет доказательством того, что я уже взрослая.

Я никогда не была для него достаточно значимой.

И почему же когда у меня появился друг, я снова почувствовала себя одинокой и не принятой в их теплый круг? Это нечестно. Нечестно, что Кэм так легко стал частью этой несправедливости. А я-то думала, что день удался.

– Обожаю эти рулеты, – сказала я, протягивая руку за последним. Кэм успел быстрее меня схватить его.
– Мне тоже они очень понравились. Да, и ты съела уже три, а я только два, – сказал он, снимая обертку. Он засмеялся и помахал рулетом у меня перед носом.
– У тебя три секунды на то, чтобы вернуть его, – предупредила я. – И не важно, что ты съел два, а я двадцать. Это мой дом.
Кэм засмеялся и сунул рулет целиком себе в рот.

Мне нравилось сначала купаться, пока не замерзну, а потом бежать к полотенцу и ждать, пока солнце обсушит кожу и обсыпется песок. Я могу повторять это весь день – от океана к песку и обратно.

Его сложно не любить. Когда он такой милый, я каждый раз вспоминаю, почему он мне нравится. Почему я его люблю.
Я всегда помню об этом.

Он улыбнулся. А когда он улыбался, вид у него был такой, что мне хотелось простить ему все.

Я уставилась на него. Я совершенно его не понимала. Сначала он сидит замкнутый и задумчивый, а через секунду уже смеется и танцует со мной.

– Ты помнишь, что я занималась танцами?
– Конечно, ты бегала по всему дому и танцевала как маленький гном.
Я прищурилась:
– Гномы не танцуют. К твоему сведению, я была балериной.

В комнате Конрада у каждой вещи было свое место. Карандашные наброски прикреплены к доске, модели машинок выстроены в ряд на комоде. Приятно осознавать, что хотя бы здесь все осталось таким же, как было.

Мы все делали вид, что ничего не случилось. Но однако кое-что все-таки случилось.

– Белли, пожалуйста, не сердись. Я хочу, чтобы у нас все было как прежде, – сказала она со слезами в глазах. На самом деле она имела в виду, что хочет, чтобы я не вмешивалась ни во что и оставалась такой же, пока она отращивает себе грудь побольше, бросает музыкальную школу и целуется с моим братом.

ярость придавала мне сил.

– Иди к черту!
Я еще никогда так не говорила с братом. Не думаю, что я вообще с кем-либо так говорила.

– Где вы были? – спросила я, переворачиваясь на спину.
– Просто прогуливались, – промямлил Джереми.
Иуда, подумала я. Шайка предателей.

– Белли, если ты слишком много будешь плавать, твои плечи станут широкими, как у пловцов, – предупредила Тейлор, окуная ногу в воду.
Я проигнорировала ее. Да что Тейлор вообще знает о тренировках? Она считает, что забег по торговому центру на каблуках – это уже тренировка.