Perfect

– Арт! – завопила я.
– Селестина! – вскрикнул Кэррик.
– Кэррик! – Роган бросился к брату.
– Арт! – Я пыталась подняться, но он был слишком тяжел, а я боялась сделать ему еще хуже.
– Это несчастный случай, – сказала Мэри Мэй, она так и осталась лежать на земле. – Ошибка … Я не хотела …

Арт лежал на мне, укрыв меня, точно щитом. Он не двигался.

Все упали, и я поначалу не могла понять, был ли кто ранен. Миг растерянности, молчания, все лежат – а потом вопль. Истерический, на высокой ноте, без удержу. Крик смертельно испуганного человека. Пуля все-таки в кого-то попала.
Я попыталась сосредоточиться, понять, откуда доносится крик. И наконец поняла: это кричу я сама.

Показался Кэррик – весь в поту, тяжело дыша, выбившийся из сил, – он как раз успел ухватить Мэри Мэй за щиколотку, не дать ей уйти.
Мэри Мэй споткнулась и упала. Падая, она инстинктивно выставила перед собой руки и – нажала на спуск.
Пистолет выстрелил. Грохот разнесся по двору.
Упали все. Все упали.

– Вот она! – завопил кто-то, я решила, это страж спешит схватить меня, и на миг почувствовала облегчение: плевать, кто угодно, лишь бы меня спасли от пули. Правда, понять, кто есть кто, теперь трудно, всех одели в красное – и мы как будто стали все одинаковыми.

Все бежали прочь из замка, а мы – наоборот, все ниже и ниже, в подвал.

– Адвокат ничего не весит, я понесу его, ты бери дедушку, – продолжал Арт, и я покачала головой: неисправим, так и будет зубоскалить, единственный для него способ преодолеть стресс.

Люди размахивали кулаками, они требовали ответов, требовали перемен. Я хотела быть там, с ними, а не в этой ловушке.

Я осталась одна в круглой башенной комнате, не зная, что будет дальше со мной.

В башню ворвались стражи.
– Во дворе мятеж. Мы отведем вас в безопасное место.
Джексон поднялся так быстро, что уронил стул – и не стал поднимать. Посмотрел на меня – на лице и шок, и страх, и возмущение.
– Бедная девочка, – прошептал он, и я поняла, что он бы хотел попросить прощения. Потом он перевел взгляд на судью Санчес – с отвращением.

– Полагаю, сделка отменяется, – сказала я Санчес.
Она повернулась ко мне, и в ее глазах мелькнуло что-то вроде уважения: как я обвела ее вокруг пальца! Но тут же она хладнокровно отвернулась и, не сказав ни слова, ушла вместе с другим стражем.

Если Трибунал принимает порочные решения, как можем мы разрешить ему действовать и дальше? Довольно с нас постепенных шажков, нам нужен прыжок, чтобы страна снова двинулась вперед. Голосуйте за партию Жизни, за честность и справедливость, за надежную власть, которая поведет страну в будущее. За логику и сострадание!

Креван прижимает Клеймо к моей спине, и мой вопль разносится над стенами замка – над городом, над всей страной.

Там, снаружи, многие одеты в красное, но это не Заклейменные. Это обычные граждане, они выступили против Трибунала. Повсюду мелькают красные футболки с надписью «РАСПУСТИТЬ ТРИБУНАЛ», как у мамы, Джунипер, Эвана и одноклассников Тобиаса. Все больше протестующих во дворе, все громче возмущенные крики.
И тут я сообразила, что произошло.

На горизонте взошло солнце, и начался новый день.

Мы оба оглянулись на Кэррика. Стоит у кромки воды, руки в карманах, взгляд бдительный, вся тяжесть мира на его плечах.

– Все еще работает на радиостанции?
– Да. Эта работа убивает его, но приходится работать на Креванов, потому что…
– Вам нужны деньги.
– Нет, – к моему удивлению, возразила мама. – То есть деньги, конечно, нужны, но он бы нашел и другую работу. Твой папа хочет знать, что с тобой, а, работая на новостной программе, он всегда будет в курсе всего, что известно им. Наш разведчик во вражеском стане.