Все коллекционируют добрые дела, потому что в глубине души страшно боятся гореть в аду.

-Бедняга, - улыбнулась Катрина. - То есть ты родился с душою настолько гармоничной, что даже любовь ее нарушала?

- она рассмеялась своим прекрасным звенящим смехом, из-за которого он чуть было не подумал, что все это по-настоящему.

- похоже на эту срань из разряда современного искусства.

- я бы дал ей надеть на себя какой-нибудь ошейник.

Речь идет о сильнейшем желании человека быть востребованным. Вот почему американские генералы, взорвись где хлопушка, ту же начинают по всему Пентагону малевать черта.

И Харри увидел, что перед ним - улыбающийся Герт Рафто. Улыбка зигзагом от уха до уха была старательно вышита чёрными нитками. Однако прежде всего бросался в глаза нос. Носовую кость и хрящь, видимо, вырезали. Из раны торчала морковка. Снеговик был закончен.

Женщины... Кто их поймёт?
Харри улыбнулся и спросил себя, существует ли на этот стандартный вопрос адекватный ответ.

Сестра, что хуже: убить человека, который хочет жить, или не давать умереть тому, кто хочет умереть?

Если уж здесь кого и можно боятся, так это себя самого.

– От нехватки света развивается депрессия

Как покойник, говорите? Но покойники не хотят напиться. Почему? И он громко выпалил ответ:

– Потому что тогда будет не так больно.

-Пока немного
-Это такой приличный синоним к слову "ни хрена", правильно?

— У боксеров однажды сняли показатели работы головного мозга, — сказал он. — Ты знаешь, что на протяжении схватки они часто теряют сознание? Ненадолго, на секунду, но теряют. И все же им каким-то образом удается устоять на ногах. Как будто тело знает, что это временно, и берет управление на себя, держится в вертикальном положении, пока сознание не вернется.

– Я хочу уехать, – сказал он.
– Вот как? Куда же?
– Не знаю. Не ищи меня. Особенно в Северной Африке
– В Северной Африке?
– Это реплика Марти Фельдмана из фильма «Красавчик Жест». Он хочет спрятаться, но так, что бы его нашли.

Харри заметил, что вешалки висят на равном расстоянии друг от друга, как будто каждая желает, чтобы ее оставили в покое.