Боже, да ведь он был для нее чем-то вроде кофтёнки, по ошибке постиранной при слишком высокой температуре, – маловат и потому негоден.

Харри поехал по Ураниенборгвейен и Майорстювейен, чтобы не застрять на светофоре на Бугстадвейен.

Мне просто надо было сказать это кому-нибудь вслух, чтобы проверить, не звучит ли это по-идиотски.
— Ну и как это звучит?
— По-идиотски.

Родился в семье, которая свято верит в непогрешимую и блог отдать дарующую руку капитализма и в буржуазные ценности. А Сильвия считала, что все мы - жертвы западной цивилизации, материалисты, коррумпированные потреблением, забывшие о собственном предназначении, для которых свет клином сошелся на успешности.

...и подумал, что она могла бы быть его сестрой или дочерью: ведь они явно сделаны из одного и того же материала. С явными изъянами внутри.

Мабуть, у всіх красунь одна слабкість: варто не відповісти на їхній поклик, як вони починають западати на тебе все більше й більше.

Для того, щоб виявити єдину можливість, треба виключити решту можливостей.

Как двенадцатилетний мальчишка мог полюбить песни, в которых говорится о разных стадиях умирания, отчуждении, холоде и всеобщем отчаянии? <…> Это была такая начальная ступень, одежда, которую парень должен примерить, чтобы посмотреть: подходит она ему или не подходит.

30.08.2013, пятница

– А почему они пропадают? Ну, те, что потом возвращаются обратно?
– По разным причинам. Кто-то устал. Всегда же найдется от чего устать. А кто-то просто спрятался, чтобы побыть в тишине и спокойствии.

-Думаешь, правду говорят про лебедей? -спросила она. -Что они верны друг другу, пока смерть не разлучит их?
-Я думаю, они верны своим обещаниям, -ответил Харри.
-Какие же обещания могут дать лебеди?
-Никакие, как мне кажется.

— В Тронхейме после лекции он пригласил ее в свой номер. Она согласилась, но предупредила, что у нее удалена одна грудь. Он сказал, что ему надо подумать, и отправился в бар. Потом вернулся и увел-таки ее с собой.

- То есть ты родился с душою настолько гармоничной, что даже любовь ее нарушала?

Он, по крайней мере, не предавал идеалов - у него их с самого начала не было.

Дома он попытался помастурбировать над кухонной мойкой, но в результате только проблевался.

И тогда начался хаос. Хотя было одиннадцать вчера, в холле управления уже через полчаса стало тесно от журналистов и фотографов... Между собой они бубнили, что полиция должна сознавать ответственность перед общественностью и обязана информировать ее о таком серьезном, таком потрясающем, таком смачном дельце, способном поднять рейтинги телеканалов и газетные продажи прямо до небес.

Он садился на волглой от дождя проржавевшей террасе и смотрел на город, который когда-то был ему родным, но теперь обанкротился и развалился.

Он даже не подозревал, что несколько букв, напечатанных на бумаге, могут подарить такое ощущение могущества и собственной значимости. Чувство было победное, сильное — он даже пожалел, что много лет работал втихую

Норвегия — маленькая страна, народу тут живет мало, а врачей еще меньше.

Мел мог писать только правду.