Дракула. Франкенштейн

Я радуюсь этому мрачному небу, ибо оно добрее ко мне, чем твои собратья-люди

Истинному Богу воробей дорог, а боги, сотворенные человеческим тщеславием, не видят различия между орлом и воробьем.

Этот лед не так прочен, как могут быть ваши сердца; он тает; он не устоит перед вами, если вы так решите.

Труд гениев, даже ложно направленный, почти всегда в конечном итоге служит на благо человечества.

Немало нужно времени, прежде чем рассудок убедит нас, что та, кого мы видели ежедневно и чья жизнь представлялась частью нашей собственной, могла уйти навсег­да, — что могло навеки угаснуть сиянье любимых глаз, навеки умолкнуть звуки знакомого, милого голоса. Таковы размышления первых дней; когда же ход времени под­тверждает нашу утрату, тут-то и начинается истинное горе.

...что может быть ужаснее человеческих попыток подражать несравненным творениям создателя?

— Я вижу, что тела Люси нет в гробу, но это доказывает только одну вещь.
— Какую же именно, Джон?
— Что его там нет.
— Недурная логика.

All men are mad in some way or the other, and inasmuch as you deal discreetly with your madmen, so deal with God’s madmen too, the rest of the world. You tell not your madmen what you do nor why you do it. You tell them not what you think. So you shall keep knowledge in its place, where it may rest, where it may gather its kind around it and breed.

В том-то и ошибка нашей науки, она все хочет разъяснить, а если это не удается, утверждает, что это вообще не поддается объяснению.