Цитаты из книги Дракула. Франкенштейн

Что это за человек, или что это за существо, так напоминающее человека? Я Чувствую, что весь ужас этой местности сковывает меня; я боюсь, ужасно боюсь и нет мне спасения! Я охвачен таким страхом, что не смею даже думать о...

Мы в Трансильвании, а Трансильвания - это не Англия, наши дорого - не ваши дороги, и тут вы встретите много странностей.

«Негодяй! — сказал я. — Что же ты пришел хныкать над бедами, которые сам же принес? Ты бросил зажженный факел в здание, а когда оно сгорело, садишься на развалины и сокрушаешься о нем. Лицемерный дьявол! Если бы тот, о ком ты скорбишь, был жив, он снова стал бы предметом твоей адской мести и снова пал бы ее жертвой. В тебе говорит не жалость; ты жалеешь только о том, что жертва уже недосягаема для твоей злобы».

Веселые ливни и весеннее тепло преобразили землю. Люди, прежде словно прятавшиеся где-то в норах, рассыпались по полям в принялись за крестьянские работы. Птицы запели веселее; на деревьях развернулись листья. О, счастливая земля! Еще недавно голая, сырая и неприветливая, она была теперь достойна богов. Моя душа радовалась великолепию природы; прошедшее изгладилось из моей памяти, в настоящем царили мир и покой, а будущее озарялось лучами надежды и ожиданием счастья.

Ни у кого на свете не было столь счастливого детства, как у меня. Родители мои были воплощением снисходительности и доброты. Мы видели в них не тиранов, капризно управлявших нашей судьбой, а дарителей бесчисленных радостей. Посещая другие семьи, я ясно видел, какое редкое счастье выпало мне на долю, и признательность еще усиливала мою сыновнюю любовь.

but my dreams were all my own...they were my refuge when annoyed - my dearest pleasure when free.

Я говорил сдержанно, со всей скромностью и почтительностью, подобающей юнцу в беседе с наставником.

Все мы, и мужчины и женщины, живём напряжённо, мы как туго натянутые канаты, которые дёргают из стороны в сторону. Наши слёзы подобны дождю, который, намочив верёвки, лишь растягивает их до предела, а король Смех приходит как солнце, снимает напряжение, и мы возвращаемся к своим повседневным заботам.

Мне также свойственно избегать толпы, но зато страстно привязываться к немногим. Я был поэтому равнодушен к школьным товарищам; однако с одним из них меня связывала самая тесная дружба.

Ты ненавидишь меня; но твоя ненависть — ничто по сравнению с той, которую я сам к себе чувствую. Я гляжу на руки, совершившие это злодейство, думаю о сердце, где зародился подобный замысел, и жажду минуты, когда не буду больше видеть этих рук, не буду больше терзаться воспоминаниями и угрызениями совести.

Это было как в басне об осле и комнатной собачке. Но неужели кроткий осел, привязчивый, хоть с виду и грубый, не заслуживал иного отношения, кроме побоев и брани?

Я был подобен арабу, погребенному вместе с мертвецами и увидевшему выход из склепа при свете единственной слабо мерцавшей свечи.

Но у истины есть одно свойство - как бы причудливо она не выглядела, она заставляет в себя верить.

It seems to me that the further east you go the more unpunctual are the trains. What ought they to be in China?

Даже враг Бога и людей в своем падении имел друзей и спутников, и только я одинок.

Он блистал в обществе талантливых людей и обнаружил в себе больше способностей и возможностей, чем когда вращался среди тех, кто стоял ниже его.

Немало нужно времени, прежде чем рассудок убедит нас, что та, кого мы видели ежедневно и чья жизнь представлялась частью нашей собственной, могла уйти навсегда, - что могдл навеки угаснуть сиянье любимых глаз, навеки умолкнуть звуки знакомого, милого голоса.

...nothing contributes so much to tranquillise the mind as a steady purpose - a point on which the soul may fix its intellectual eye.

<...>We are unfashioned creatures, but half made up, if one wiser, better, dearer than ourselves - such a friend ought to be - do not lend his aid to perfectionate our weak and faulty natures.