Убийство на улице Морг

Кто испытал привязанность к верной и умной собаке, тому нет нужды объяснять, какой горячей благодарностью платит она за это. В бескорыстной и самоотверженной любви зверя есть нечто, покоряющее сердце всякого, кому не раз довелось изведать вероломную дружбу и обманчивую преданность, свойственные Человеку.

Он так близко вглядывался в свой объект, что это искажало перспективу.

Серебряная нить не оборвана навеки, и златой сосуд не разбит безвозвратно.

Кто может сказать, где кончается одно и начинается другое?

Между тем, именно всякое уклонение от обычного указывает рассудку на тот путь, который ведет его к истине.

Карлики при тогдашних дворах были явлением столь же обычным, как и дураки; и многие короли не знали бы, как скоротать время (а время при дворе тянется томительнее, чем где-либо), не будь у них возможности посмеяться над шутом или карликом. Но, как я уже заметил, шутники в девяноста девяти, случаях из ста тучны, пузаты и неповоротливы, -- ввиду этого наш король немало радовался тому, что в лице Лягушонка (так звали шута) обладает тройным сокровищем.

Король не особенно заботился об утонченности или, как он выражался, о "духе" остроумия. В шутке ему нравилась главным образом широта, и ради нее он готов был пожертвовать глубиною. Он предпочел бы "Гаргантюа" Рабле "Задигу" Вольтера, и, в общем, ему больше, нравились смешные выходки, чем словесные остроты.

Лучший в мире шахматист – шахматист, и только, тогда как мастерская игра в вист сопряжена с умением добиваться победы и в тех более важных областях человеческой предприимчивости, в которых ум соревнуется с умом.

Приближается смерть, и тень ее, неизменная ее предвестница, уже пала на меня и смягчила мою душу. Переходя в долину теней, я жаду людского сочувствия, чуть было не сказал - жалости.

Негодяем человек обычно становится постепенно.

Даю вам слово француза и порядочного человека

чувство невыразимого ужаса, которым веет от этого происшествия

– А вы не судите по этой пародии на следствие, – возразил Дюпен. – Парижская полиция берет только хитростью, ее хваленая догадливость – чистейшая басня. В ее действиях нет системы, если не считать системой обыкновение хвататься за первое, что подскажет минута.

Старшие ведь обыкновенно не очень-то вникают в дела младших.

Нечаянное становится объектом точного вычисления. Мы подчиняем непредвиденное и невообразимое математическим формулам.

В Боге вечное- Теперь.

Довольно сказать, что оно- одно из звеньев бесконечной цепи ошибок, встающих на пути Разума, склонного искать истину в мелочах.

По-вашему я сумасшедший. Сумасшедшие ничего не соображают.

Я должен был не только покарать, но покарать безнаказанно. Обида не отомщена, если мстителя настигает расплата. Она не отомщена и в том случае, если обидчик не узнаёт, чья рука обрушила на него кару.

Вы, конечно, скажете, что «в моих интересах», как выражаются адвокаты, скорее скрыть, чем признать в полной мере, какая здесь нужна ловкость. Но если таковы нравы юристов, то не таково обыкновение разума. Истина – вот моя конечная цель.