Убийство на улице Морг

- Эти склепы, - сказал он, - весьма обширны.

• Монтрезоры старинный и плодовитый род, - сказал я.
• Я забыл, какой у вас герб?
• Большая человеческая нога, золотая, на лазоревом поле.

• А ваш девиз?
• Nemo me impune lacessit! (Никто не оскорбит меня

• Недурно! - сказал он.

Господи боже, спаси и оборони меня от когтей Сатаны! Едва смолкли отголоски этих ударов, как мне откликнулся голос из могилы!.. Крик, сперва глухой и прерывистый, словно детский плач, быстро перешел в неумолчный, громкий, протяжный вопль, дикий и нечеловеческий, - в звериный вой, в душераздирающее стенание, которое выражало ужас, смешанный с торжеством, и могло исходить только из ада, где вопиют все обреченные на вечную муку и злобно ликуют дьяволы.

— Д. насколько я могу судить, не совсем дурак, а раз так, то он, конечно, прекрасно понимает, что нападения подобных грабителей ему не избежать.

– Не совсем дурак... – повторил Г. – Но ведь он поэт, а по-моему, от поэта до дурака всего один шаг.

«Увы! мрачные могильные ужасы существуют не в одном воображении; но подобно демонам, в обществе которых Афразиаб спустился с Оксуса, они должны спать, — иначе растерзают нас; а мы не должны тревожить их сна, — иначе погибнем».

Меня называли безумным, но вопрос ещё далеко не решён, не есть ли безумие высший разум и не проистекает ли многое из того, что славно, и всё, что глубоко, из болезненного состояния мысли, из особых настроений ума, вознесшегося ценой утраты разумности.

...в безумии которого, как мне показалось, появилась теперь некоторая система

«В том-то и штука! Ни на что он не жалуется. Но он очень болен»

У Леграна был очередной приступ восторженности

«заражен мизантропией и страдает от болезненного состояния ума, впадая попеременно то в восторженность, то в угрюмость».

«...ибо аналитик всегда изобретателен, тогда как ее всякий изобретательный человек способен к анализу.»

С меня довольно того, что я побил противника на его территории.

Мы с вами, естественно, в чудеса не верим.

Мы жили только в себе и для себя.

Так называемые аналитические способности нашего ума сами по себе мало доступны анализу. Мы судим о них только по результатам. Среди прочего нам известно, что для человека, особенно одаренного в этом смысле, дар анализа служит источником живейшего наслаждения. Подобно тому как атлет гордится своей силой и ловкостью и находит удовольствие в упражнениях, заставляющих его мышцы работать, так аналитик радуется любой возможности что-то прояснить или распутать.

Кто посмел?! Кто позволил себе эту дьявольскую шутку? Схватить его и сорвать с него маску, чтобы мы знали, кого нам поутру повесить на крепостной стене!

Мною ты был жив, а убив меня, - взгляни на этот облик, ведь это ты, - ты бесповоротно погубил сам себя!

Кто внимательно наблюдает, тот отчетливо и помнит.

Мой злой гений, словно бы упиваясь своим торжество, последовал за мной и чувственно показал, что его таинственная  власть надо мной только еще начала себя обнаруживать.