Лунная пыль

Мой дед, первый Мекензи, дожил до двухтысячного года, но мог считать только до десяти. А полное затмение Луны он описывал так: «Керосиновая лампа Иисуса Христа совсем загнулась». Я могу выразить в дифференциальных уравнениях орбитальное движение Луны, но это не значит, что я умнее деда. Поменяйте нас во времени – может быть, он стал бы лучшим физиком, чем я. Разные обстоятельства и возможности, вот в чем дело.

Лишнее напоминание об истине, которую должен помнить ученый: органы чувств человека воспринимают лишь частичную и искаженную картину Вселенной. Том Лоусон никогда не слышал Платонова сравнения людей с узниками в пещере, стремящимися по теням на стене представить себе внешний мир.Между тем, его опыт, наверное, пришелся бы по душе Платону.

Он твердо верил, что любую задачу можно решить, надо лишь правильно взяться и применить верные средства. Самолюбие ученого было задето; что речь идет о жизни многих людей, его почти не трогало. Лоусона мало интересовали люди, зато вселенную он уважал. Между ним и ею шел своего рода поединок.

... встреча лицом к лицу со смертью изменяет человека. Трусость и себялюбие осыпались, как окалина; пришла спокойная твёрдость духа.

Когда говорят несколько человек сразу, можно определить их настроение, даже если не разбираешь отдельных слов.

«Стоит ли этот фокус всех вложенных в него трудов?» – спрашивал себя Жюль. Вопрос, который задают себе люди с тех самых пор, как было изобретено телевидение.

Наблюдательность не должна зависеть от скороспелых умозаключений.

У человеческого сознания много сторожевых псов, они порой лают попусту, но умный человек никогда не пренебрегает сигналом.

Не выйдет ли так, что, стараясь спасти двадцать своих товарищей, они погубят и себя? Логика против совести. Спор отнюдь не новый, возможный не только в космическом веке, а древний, как человечество.

Это «очевидно», сказал себе Ханстен, великолепный пример логики «блюдцепоклонников», лихой скачок через барьер несуразицы, совершенно ошеломляющий нормальный разум.