Цитаты из книги Детский мир

“Когда, в какой миг это светлое, отражающее небо зеркало, душа человеческая, идет трещинами, корежится, теряет цельность, раскалывается на сотни неровных острых кусков?”

Я люблю читать, особенно книги. Когда я их читаю, я задаю себе разные вопросы. Например, почему в книге написано то, что в ней написано, а не что-нибудь другое. И сам же на эти вопросы мысленно отвечаю.Потом я запоминаю свои ответы и пересказываю их студентам. Такое времяпрепровождение называется "филологией", и за него даже платят деньги. Правда, совсем небольшие.

Захваливайте детей, поощряйте их, восхищайтесь ими! – свинцовых мерзостей несправедливой жизни они хлебнут и без вас.

«Бумажные модели». Мы рисовали силуэты воображаемых красоток, вырезали их из картона и затем «шили» им платья выдуманных фасонов. Платья раскрашивались и вырезались из мягкой бумаги, причем предусматривались маленькие прямоугольные фестончики-загибы (чтоб платья держались на картонной фигурке) на плечах и по бокам. Платья все были сплошь старомодные, с пышными юбками, хранились в специальной коробке.

... кругом есть повод для тайн, секретов, вспышек беспричинного страха, и весь мир представляется огромным вкусным пирогом с тестом, замешенным на дрожжах любопытства, и с начинкой загадочности. Сколь бы ни был убог окружающий мир, для детей он все равно предстанет чарующим чертогом, ибо святость детства всесильна.

Детство мифологично в самой своей основе: все в нем обладает именами собственными, любой пригорок, палисадник, шкаф или чердак; ничто не прячется за нарицательностью; в детстве все сказочно и баснословно, кругом есть повод для тайн, секретов,

Черт, какое все-таки это тяжелое время, конец декабря. Целый длинный год рысью пружинит тебе на загривок. Глядит в затылок ледяным желтым взглядом. И ладно б давили только эти триста с чем-то там дней, но и всё, что ты ждал от года, от людей, а оно не сложилось, – тянет, давит тоже. На плечи, шею, заползает в башку, и мне хочется сгорбиться, сжаться и уснуть наконец дома, уткнувшись щекой в свежеодетую прохладную подушку (на наволочке – незабудки), крепко, сладко.

До сих пор душа моя прилетает в тот дом, в ту ночь, к нему, силится слиться с ним, следит за каждым его движением, тщится угадать его мысли - и не может, отступает...

До сих пор мучит меня мысль - что бы я сделал, увидь я его сидящим на веранде с ружьем со взведенным курком, с разутой ногой?

- Когда я был такой, как твой Алеша, - заговорил он, несколько успокоясь, - мне небо казалось таким высоким, таким синим! Потом оно для меня поблекло, но ведь это от возраста? Ведь оно прежнее?

Один человек был сумасшедший. - Ну и что? Сейчас все - сумасшедшие. - И то правда.

Ведь первый снег так умиротворяющ, так меланхоличен, так повергает нас в тягучие мирные думы…

Нет, благословен, прекрасен был наш мир! Не рвались бомбы, не горели города и деревни, трупные мухи не вились над валяющимися на дорогах детьми, не окостеневали они от холода, не ходили в лохмотьях, кишащих паразитами, не жили в развалинах и во всяческих норках, подобно диким зверям. Лились и теперь детские слезы, лились, но совсем, совсем по другому поводу… Это ли не блаженство, это ли не счастье!

Советский строй был жизнелюбив, он наследовал в этом смысле классической русской культуре, где жаловаться считалось неприличным, а декадентов и прочих нытиков сам Чехов предлагал загнать в арестантские роты.

Люблю тебя за то, что ты совершенно из другого теста. А я ведь совсем не умею печь пирожки.

У солнца есть потрясающая способность выделять в том немногом, чего оно может коснуться, переходя из верхнего угла первого окна в нижний угол второго, всё самое лучшее.

Андрей Григорьевич наверняка давно умер, а Митя?