Три правды о себе

Скарлетт: Кто тот парень, что влез в твою фотку?
Я: Чего?
Я смотрю в телефон. Бэтмен выглядывал из окна, пока я делала фотку. Конечно, он не специально влез в кадр, просто засветился в истории. Выходит, что все-таки у Блонди и Блонди были зрители. Конечно, были. У таких девчонок всегда есть зрители.
Мое лицо снова покраснело. Я не только самая жирная неудачница, обедающая в одиночестве с совсем не крутой резинкой в волосах, но еще и довольно глупа, раз меня поймали за селфи в этот чудесный момент моей жизни. И сделал это милый парень.
Я нажимаю на корзинку возле картинки. Удалить. Хотела бы я, чтоб можно было так запросто стереть все остальное.

Самая большая моя проблема в том, что я скучаю по своей лучшей подруге Скарлетт. В ней метр с кепкой, она наполовину еврейка, наполовину кореянка, и у нее бы нашелся достойный ответ той девице: что-то язвительное и колкое. Вместо этого есть только я: я и мое замедленное время ответа, и покрасневшие глаза. Я пытаюсь убедить себя в том, что смогу справляться в одиночку последующие несколько лет. И в том, что если мне нужна будет поддержка, то я всегда могу запросто написать Скарлетт, и будет казаться, что она рядом, а не на другом конце страны. Она всегда отвечает быстро. Я просто хотела бы поменьше париться от того, как все происходит в этом месте.

– Она серьезно? – насмешливо шепчет блондинка своей чуть менее блондинистой подружке и оглядывается на меня. Они обе одарены классической красотой. Блестящие, недавно завитые золотистые локоны, небесно-голубые глаза, чистая кожа, стройная фигура. На удивление большая грудь. Короткие юбки, которые, я уверена, нарушают школьный дресс-код, и четыре слоя макияжа, скорее всего, нанесенного не без помощи туториала на ютубе. Положа руку на сердце, я бы не возражала быть одаренной таким вот образом, быть тем подростком, чей взгляд никогда не падал на головку прыща. На моем лице даже в самые лучшие дни всегда имелось то, что моя бабушка совсем не милосердно называла природой. Всегда требовался второй, а может, и третий взгляд, чтобы кто-то заметил мой потенциал. Ну, если бы таковой у меня имелся. – Ты видела эту вязаную резинку?

Каждый жест Тео напыщенный, ну, кроме тех случаев, когда он обращается ко мне.
Прошлым вечером я столкнулась с ним перед сном, и он действительно был одет в шелковый халат, как модель в рекламе парфюма. Я же намазала щеки кремом против угрей с сильным запахом чайного дерева, являя собой забавную пародию на прыщавого подростка. Тем не менее, я проявила благодушие и сделала вид, что мне не кажется странным то, что наши жизни внезапно и без нашего согласия смешались. Я пожелала ему спокойной ночи самым дружелюбным тоном, поскольку не видела смысла в грубости. Не думаю, что это заставило бы наших родителей развестись. Но Тео лишь выдал тщательно отрепетированный и элегантный смешок, как бы говоря: «Ты и твой папаша-альфонс должны убраться к чертям из моего дома».

– Эм, привет, я – Джесси. Я здесь новенькая. Я не занималась чем-то настолько интересным этим летом. Я просто… переехала из Чикаго, но до этого работала, эм, ну знаете, в забегаловке «Смузи Кинг» в торговом центре. – Ни один человек не был настолько жесток, чтобы открыто засмеяться, но в этот раз я с легкостью могла все прочесть на их лицах. Искренняя жалость. Они строили школы и путешествовали по разным странам, были стажерами в миллиардной корпорации.
А я же провела свои два месяца, смешивая кукурузные сиропы на фруктозе.

На Калебе была светло-серая футболка и дизайнерские джинсы, выглядел он мило и непринужденно, черты его лица были довольно правильными, так что он мог бы стать парнем, с которым, возможно, однажды, может быть, ну ладно, может, и нет, я бы встречалась. На самом деле он недостижим для меня, неа, слишком горяч, но эта мысль не настолько невероятна, чтобы я не могла упиваться ей какое-то мгновенье.
Взъерошенный парень, сидящий прямо передо мной, был следующим, и он тоже был довольно мил, почти настолько же, как и его друг.
Хм. Может, к своему удивлению, мне в конечном итоге здесь понравится. В моих фантазиях у меня великолепная жизнь, но не в реальности.