Три правды о себе

– Как бы мне хотелось, чтобы, когда ты была маленькой, кто-то сказал мне: «Это самое лучшее время. Прямо сейчас. Самое лучшее время». Когда ты молод, все кажется простым. Но однажды мир резко изменится, рассыплется на глазах или утечет под землю, какую бы метафору не взять – у твоей мамы наверняка была бы припасена отличная на этот счет – так что живи полной жизнью и наслаждайся, пока можешь. Когда я начинал работать, у меня бывали кошмары, что я выписываю не тот рецепт. Будто я выписал миссис Джелолари валиум вместо ее сердечных таблеток. Или будто я неправильно выписал дозировку лития для детей Яковитцев. Но у нас с твоей мамой… всегда все было легко. – Я чувствую, как его плечи начинают подрагивать, поэтому устремляю взгляд в горизонт. Если отец собирается заплакать, если отец прямо сейчас собирается рассыпаться на части после того, как принимал все решения – продавал дом, повторно женился, перевез нас сюда, не спрашивая моего мнения, после всего этого – я не собираюсь на него смотреть. Простите, но я не могу дать ему этого.

– Я прекрасно знаю своего отца. Он собирался назвать тебя экстравагантным. Каковым ты и являешься, – оправдываюсь я и задаюсь вопросом: не перегнула ли я палку. Встречаюсь взглядом с Тео, давая ему понять, что не хочу его оскорбить, просто говорю откровенно.
– Я с самых малых лет понимал, что я гей, поэтому решил использовать это, понимаешь? Давать людям то, чего они ожидают, – говорит Тео и начинает копаться в ящиках. – Ни от кого не укроется моя легендарность.
– Повезло нам, – замечаю я с улыбкой. У меня формируется новая оценка Тео. Он подходит к жизни с маниакальным энтузиазмом, словно антидот для большинства лаконичных подростков из Вуд-Вэлли. Под его сногсшибательным внешним слоем кроется доброта.

– Думаешь, они подадут на развод? – спрашивает Тео, и, к моему удивлению, от этой мысли мое сердце обрывается. Не потому, что мне практически нравится жить здесь, а потому, что нам некуда возвращаться. Нашего дома больше нет. Также как и нашей жизни в Чикаго. И если мы останемся в ЛА и переедем в какую-нибудь печальную маленькую квартиру, отец не сможет позволить себе мое обучение в Вуд-Вэлли. Я вынуждена буду начать снова где-то еще. Я должна буду попрощаться со своей глупой влюбленностью в Итана, дружбой с Дри и Агнес и с тем, что у нас с НН. Когда Рейчел сказала отцу не возвращаться, ожидала ли она, что я тоже уйду? Нас вышвырнули?

Когда мои родители ругались, я пряталась в своей комнате и слушала музыку. Я прислушивалась к их ссорам, в основном, потому что знала, они будут ругаться несколько дней – не меньше двух или трех – и каждый из них будет использовать меня, чтобы поговорить друг с другом – один из недостатков, если вы единственный ребенок в семье: «Джесси, скажи своему отцу, что ему нужно забрать тебя из школы завтра», «Джесси, скажи своей матери, что молоко закончилось». Они ругались редко, но если ругались, то это было неприятно и взрывоопасно.

Хоть я и не большой ее фанат, но начинаю понимать, что именно привлекло в ней отца. Несмотря на то, что она стала вдовой, у Рейчел отличная жизнь. Она успешна, достаточно привлекательна и богата. Но почему она вышла за отца? Папа не урод, думаю, обычный мужчина среднего возраста, и он добрый – мама говорила, она была самой счастливой женщиной на свете, так как встретила его, и в ее жизни появился прочный фундамент – но, полагаю, в ЛА есть миллион мужчин, похожих на него, у которых меньше проблем и больше денег. Почему ей надо было выбрать моего отца?

НН: 3) ты мне нравишься.
Я: 3) ты мне тоже.
Черт. Снова. Нажала «отправить», не подумав. Кто мне нравится? Кто этот человек? Это не ложь. Мне нравится его общение. Я весь день с нетерпением ждала возможности написать ему, услышать его мнение по тому или иному вопросу. Но признаться вот так в том, что он мне нравится, не зная, кто он, учитывая забавную поправочку – он знает меня, и, скорее всего, где я живу – это верх идиотизма. Мне нужен хороший пинок под зад. Можно забрать слова обратно? И как это сделать? Или я оставлю все как есть и на секунду представлю, что этому парню – да, знаю, я сказала это с надеждой на то, что он на самом деле парень из Вуд-Вэлли, а не очередная шутка или нечто еще более странное, о чем даже думать не хочется, типа копа, который пытается поймать похитителей детей онлайн – я действительно нравлюсь? Я. Если не брать в расчёт тот случай, когда примерно в шестом классе Лео Спрингер передал мне записку с предложением «Давай встретимся!!!» и стал моим парнем приблизительно на двадцать два часа, потому что я могу простить чрезмерную пунктуацию, но не чрезмерно потеющие ладошки, хоть потом меня и замучили угрызения совести, когда выяснилось, что у него серьезные гормональные проблемы, не уверена, что помню, чтоб с тех пор кто-то еще сказал мне «ты мне нравишься». Проехали. Я все равно буду наслаждаться моментом.
Нет. Это слишком странно. Я не наслаждаюсь.
Я в экстазе.