— Терпеть не могу людей, которым хочется поговорить.
— Жаль. Но вы не можете мне помешать: это не запрещено.

— Вы меня сведете с ума!
— Вы и так сумасшедший.

— Не пытайтесь навязать мне свою мораль. Вы сумасшедший.
— Если вы кого-то не понимаете, значит, он сумасшедший! Вам даже лень задуматься!
— Только безумец способен требовать, чтобы я убил его, так как его мучает чувство вины. Вы только что говорили, что поведение сумасшедшего человека не поддается объяснению. Так вот ваша жажда наказания не поддается объяснению: она противоречит вашей морали законченного эгоиста.

Меня ведь ещё ни разу не убивали. Может, это очень приятно. Нельзя судить о том, чего не довелось испытать.

Когда любят, то всегда мысленно беседуют с любимым человеком.

— Я ничего такого не говорил. Я твоя часть, которая разрушает тебя. Любому взрослому человеку присуща склонность к саморазрушению. Я и есть эта склонность.

— Сделайте над собой усилие. Постарайтесь стать привлекательным.
— А почему я должен стараться? Я нравлюсь себе таким, каков я есть. И насилие мне понравилось, и нравится заставлять вас слушать мою болтовню. Чтобы стараться изменить себя, нужно быть недовольным своей участью, а я доволен.

— Я уверен, что вы об этом не пожалеете. Человек иногда думает, что ему не повезло, а на самом деле свалившееся на него несчастье может принести ему облегчение.

Окружающие существуют только для того, чтобы доставлять мне удовольствие.

— Разве так любят?
— А кто ее любил больше меня?
— Неужели вы такой придурок, что не понимаете, что любить человека — значит жить с ним, говорить с ним, спать с ним, а вовсе не уничтожать?

- Если ты убийца, то чувство вини не возрастает в зависимости от числа жертв. Не важно, сколько ты убил: одного человека или сотню. Стоит убить одного, а затем уже можно убить и сотню.

• Конечно. Зачем отказывать себе в маленьких радостях?

— Вы думаете, требуется определенная квота жертв, чтобы заслужить титул насильника? Это все равно, что стать убийцей: для этого достаточно убить одного человека.

— Месье, поймите же, наконец: я не желаю с вами разговаривать.
— Почему? — с наивным видом спросил незнакомец.
— Я читаю.
— Нет, месье.
— Простите?
— Вы не читаете. Вам, может, кажется, что вы читаете. Но так не читают.

– Так вы по-прежнему верите, что Бог существует?
– Да, потому что я постоянно оскорбляю его.
– А почему вы его оскорбляете?
– Чтобы заставить его как-то ответить на мои проклятия. А он не отвечает, словно у него совсем нет чувства собственного достоинства. Даже люди не так аморфны, как он. Бог – это полное ничтожество. Видите? Я его оскорбляю, а он молчит.

- Вы счастливый, что можете читать в общественных местах. А я вот не могу.

– С вами такое случалось?
– Нет.
– Тогда что вы об этом знаете?

Мне кажется, насилие должно льстить. Оно доказывает, что человек готов преступить закон из-за вас.

Кого любят, того и убивают.

— У вас нет более высоких устремлений в жизни?
— Нет.
— А у меня есть.
— Неправда.
— Откуда вы знаете?
— Вы деловой человек. И ваши устремления исчисляются деньгами. А деньги — это самое низменное, что только есть.

Человек иногда думает, что ему не повезло, а на самом деле свалившееся на него несчастье может принести ему облегчение.