Страна коров

Наше будущее, Чарли, ярко лишь как лампочка накаливания, что освещает этот тусклый кафетерий. И как эта лампочка, будущее наше будет проживаться в мире тупой результативности. В будущем валютой жизни станет эффективность. Это она займет место нашей человечности. Ибо тогда настанет день, когда двигаться мы будем быстрее, вырастем выше, жить станем дольше и знать больше – и без особых раздумий мы постепенно начнем считать все это достижениями . Мы сумеем покорить далекие представления, даже не понимая внутренних бурлений наших собственных сердец. Мы взберемся на горы, которых раньше не могли достичь, и разработаем технологии, которых никогда не могли вообразить. Мы начнем поклоняться нашим нововведеньям, как божествам. Инновация станет нашей верой. А результативность будет нашим богом. Прогресс – нашей молитвой. Но у слов наших молитв больше не будет звука. Нашу человечность обменяют на трофеи новизны. И души наши возложат на алтарь непрерывного улучшения. В будущем, Чарли, мы все будем регионально аккредитованы…

Будущее – не то, чем, по вашему мнению, оно будет. И никогда оно не таково. Это нетронутый теленок, что прячется посреди пыльного загона. Притопленный валун в великой реке времени. Это неожиданное трение асфальта о человеческую кожу. Будущее настает неуклоннее «олдзмобила», несущегося по трассе. Произвольней семи миллиардов стрел, выпущенных сквозь время и пространство. Оно проворней налетающего на вас получателя социального пособия, решительней спускового крючка, нажатого нечаянно. Будущее – все это, и однако же поистине оно не настает никогда. Оно всегда где-то в отдалении, на шаг опережает вас, сколь быстра бы ни была у вас походка, словно честолюбивая коллега на эспланаде. В некоторых культурах у вас за левым плечом постоянно витает дух – и отскакивает, стоит вам повернуться на него посмотреть. Его могут там обнаружить другие, но для вас его там никогда нет. Сколько б усилий вы ни тратили, вам никогда не преодолеть будущего. Как бы ни старались…

Эротизм заложен в прихотливых фантазиях о начальнице по другую сторону стола – ее начальственные слова так же бесплодны и холодны, как жарки и предметны ваши мысли о ней. И, разумеется, эротизм – сам акт обучения. Может ли что-либо сравниться с возбужденьем первого дня занятий в вашем первом классе, с первым касанием возлюбленного, первым взглядом, брошенным на наготу нового партнера? Не секрет, что эротизм предпочитает все первое. Однако следует ли и опытному профессору меньше трепетать от возбуждений жизни, нежели новичку, переживающему их впервые? Есть ли что-то эротичнее безудержных посулов юношеской безнравственности и нетронутой плоти? Да! И это – сдержанные посулы зрелой плоти и воспоминаний о юности! Те, кто выучил эти уроки, стали великими любовниками мира; они суть великие мировые преподаватели и величайшие испытатели жизни. А это все проникновенно и чревато, и это есть урок, выучить который нелегко. Поскольку прискорбнейшая ошибка, какую мы можем совершить, – считать нашу жизнь всего лишь самим половым актом, а не дрожащим предвкушеньем, что сообщает акту любви его величайшее значение.

Великие любовники всего мира отличаются от прочих тем, что у них есть способность видеть эротизм во всем, что они делают. В беседе за ужином. В случайной встрече. В обмене взглядами украдкой. В случайном касании бедром бедра на тесном сиденье. Каждое такое происшествие есть не просто повседневное проявление существованья, а скорее акт самого по себе желанья – первый шаг к прекрасному деянью любви. Великий любовник признает, что сама жизнь есть прелюдия, каковая приближает нас к предельному оргазму вечности. И потому каждодневные изобилья жизни приобретают свою чувственную весомость, лишь когда мы признаем в них то, что они на самом деле есть. И когда сие освоено, можно выучить и больший урок: урок нахождения эротической сути в банальнейших из всех деяний. Нежданное касанье продавщицы, опускающей сдачу в вашу раскрытую ладонь. Приобретенье сырого мяса у мясника в бакалейном магазине. Обмен стеклянными бутылками с молочником. Взгляд украдкой на оголившуюся кожу, замеченный тем, кто ее оголил. Такие мгновенья иногда вознаграждаются сексом, но для великого любовника они сами себе награда. И потому смех близкого друга есть не менее функция прелюдии, нежели пресовокупленье двух жаждущих тел. Ибо ровно так же, как любовь есть вода жизни, так и жизнь есть вода любви. Не высказанная мысль. Проговоренное слово. Воображенное высказыванье. Игра-крестословица. Как жить так, чтобы эти знакомые пустяки обрели тот жгучий элемент эротизма, что присущ всему? Откройте эту тайну – и вы тоже вступите в ряды великих любовников!

«Если я дылда среди коротышек и коротышка – среди дылд, то вообще-то я ни то и ни другое. И в этом-то смысле я ни практичен, ни идеалистичен. Ни подлинен, ни фальшив. Ни федералист, ни республиканец. Для Запада я Восток, а вот для Востока я – Запад. И все это означает, что на самом деле я вообще ничто. Я вообще нигде. И вот поэтому-то у меня такое томленье стать чем-то во всей полноте. Чего б не отдал я, лишь бы стать или дылдой, или коротышкой! Быть логичным или интуитивным. Быть бесконечно сложным или бесконечно простым. Иметь возможность сказать без малейших колебаний, что я – то или я – сё. И при этом – то или сё целиком.»

Я недоуменно посмотрел на Бесси.

– Если честно, я предпочитаю таких, как вы, Чарли…

– Я?

– Да, несовершенных. Тех, у кого зубы крупные и неловкие манеры. Такого человека, кто заикается, запинается и забывает тщательно следить за своей внешностью, а еще лучше – такого, кто про внешность вообще понимает недостаточно, чтобы помнить, что ему следует за нею следить. Такого, у кого штанины слишком короткие, рукава слишком длинные, а пальцы гуттаперчевые. Оставьте себе мужчину с рафинированными вкусами и кубиками на животе. А мне дайте пузатого олуха с сомнительным прошлым и чокнутыми мечтами. Дайте мне кривозубого. Горбатого. Преждевременного семяизверженца. Дайте мне мужчину, у которого в резюме орфографические ошибки. Увальня с бессвязной системой ценностей и двусмысленными нравственными установками. Высокооплачиваемого завкафедрой оставьте себе. А я возьму мелкую сошку, кто рискует общественным поношеньем с неполной занятостью, чтобы стремиться к реализации своих истинных страстей. – Бесси сделала долгий глоток из банки, после чего громко выдохнула. – Знаете, Чарли, забавно, до чего со временем у женщины меняются вкусы. Когда я была помоложе, я б с ума сходила по такому мужчине, как Рауль. Чистота его меня бы растопила. От его искренности у меня голова шла бы кругом. Но теперь мне хочется кого-то не настолько… выровненного. Кого-то неопределенного и несовершенного. Бесконечно человеческое существо. Личность с глубокими личными недостатками. Иными словами, Чарли, кого-то больше похожего на вас…

– Очень мило с вашей стороны так говорить, Бесси. Я это очень ценю.

– На здоровье. Но секса с вами у нас сегодня все равно не будет.