Цитаты из книги Чума

«Вот человек, который растет».

«С ним можно говорить, потому что он настоящий человек. Все всегда понимает».

Нет, в течение дня не помощь он давал, а справки. Разумеется, трудно назвать такое занятие ремеслом человека. Но кому в конце концов среди этой запуганной, изрядно поредевшей толпы дана была роскошь заниматься своим человеческим ремеслом? Счастье еще, что существовала усталость.

Он сознавал, что на данном этапе, границ которого и сам не сумел бы установить, он покончил с функцией целителя. Теперь его функцией стала диагностика. Определять, видеть, описывать, регистрировать, потом обрекать на смерть – вот какое у него было сейчас занятие.

Тарру сказал, что большинство людей сидит сложа руки, что эпидемия – дело каждого и каждый обязан выполнять свой долг.

- Ну, словом, для меня одно ясно: с тех пор как у нас чума, мне как-то вольготнее стало.

Все дело было в том, чтобы уберечь от гибели как можно больше людей, не дать им познать горечь бесповоротной разлуки. А для этого существовало лишь одно средство – побороть чуму. Сама по себе эта истина не способна вызвать восхищение, скорее уж она просто логична.

– Скажите, Тарру, а вас-то что понуждает впутываться в эту историю? – Не знаю. Очевидно, соображения морального порядка. – А на чем они основаны? – На понимании.

- Я был еще совсем юнец, и я перенес свое отвращение на порядок вещей как таковой. Со временем я стал поскромнее. Только так и не смог привыкнуть к зрелищу смерти.

– Я не знаю ни что меня ожидает, ни что будет после всего этого. Сейчас есть больные и их надо лечить. Размышлять они будут потом, и я с ними тоже. Но самое насущное – это их лечить.

– Все на свете шиворот-навыворот, докторов стало больше, чем больных. Ну как, быстро дело пошло, а?

Солнце, казалось, застряло посредине неба.

Затем снова наступила тишина и принесла с собой невнятный гул города-мученика.

Риэ вслушивался в невнятное бормотание города, которое как бы служило аккомпанементом к свисту бича. Именно в этот миг он необычайно остро ощутил весь город, лежавший внизу, превратившийся в наглухо замкнутый мирок, раздираемый страшными воплями, которые поглощал ночной мрак.

Вопреки воле он прислушивался к таинственному рокоту чумы.

Чужой пример заразителен.

Бывают случаи, когда абстракция сильнее человеческого счастья, и тогда нужно отдавать себе в этом отчет.

– Счастье счастьем, но существует и нечто другое. Никогда не следует судить с налета.

Много позже, убедившись, что кривая смертности неуклонно ползет вверх, общественное мнение осознало истину.

Он не скрывал, что до сих пор воспоминания о родителях, которых он потерял еще в молодости, причиняют ему боль.