Цитаты из книги Чума

Среди нагромождения трупов, тревожных гудков санитарных машин, знамений, подаваемых так называемой судьбой, упрямого топтания страхов и грозного бунта сердец беспрерывно и отовсюду шел ропот, будораживший испуганных людей, твердивший им, что необходимо вновь обрести свою подлинную родину.

Понятно,наша любовь была по-прежнему с нами,только она была ни к чему не приложима,давила всех нас тяжёлым бременем,вяло гнездилась в наших душах,бесплодная,как преступление или смертный приговор.Наша любовь была долготерпением без будущего и упрямым ожиданием.

Самые великие беды монотонны в силу своей протяжённости.

Необходимо бороться теми или иными способами и никоим образом не становиться на колени.

Пока мы друг друга любили,мы обходились без слов.Но ведь любовь проходит.Мне следовало бы тогда найти нужные слова,чтобы её удержать,а я не нашёл.

Конец истории был как у всех: женятся,ещё любят немножко друг друга,работают.Работают столько,что забывают о любви.

"Но есть ведь такие города и страны, где люди хотя бы временами подозревают о существовании чего-то иного. Вообще-то говоря, от этого их жизнь не меняется. Но подозрение все-таки мелькнуло, и то слава Богу."

Но нет, – думал доктор, – есть только одно средство – это любить или умереть вместе. А они чересчур далеко

Тогда я решил во что бы то ни стало и говорить и действовать ясно, чтобы выбраться на правильный путь.

Думая, как бы поскорее освободить своих близких из пленения, он уже не думает о том, кого надо освободить.

Вот эти, подобно самому Риэ, имели легкомыслие рассчитывать на все улаживающее время; этих навеки развело в разные стороны.

На смену яростному порыву первых недель пришло тупое оцепенение, которое не следует путать с покорностью, хотя оно все же было чем-то вроде временного приятия.

Хотя временами эта фраза и дает ему чувство авторского удовлетворения, он отлично понимает, что пока еще она полностью не передает реальной картины, написана как-то слишком легковесно и это, пусть отдаленно, все-таки роднит ее со штампом.

Слово это содержало в себе не только то, что пожелала вложить в него наука, но и бесконечную череду самых необычных картин, которые так не вязались с нашим желто-серым городом, в меру оживленным в этот час, скорее приглушенно жужжащим, чем шумным, в сущности-то счастливым, если можно только быть одновременно счастливым и угрюмым.

Он знал, что это глупо, но он не в состоянии был поверить в то, что чума и в самом деле может обосноваться в городе, где встречаются скромные чиновники, культивирующие какую-нибудь почтенную манию. Точнее говоря, не знал, какое место отвести подобным маниям в условиях чумы, и вывел отсюда заключение, что практически чуме не разгуляться среди наших сограждан.

Он решил вообще вычеркнуть слово «Булонский», полагая, что и так все будет понятно. Но тогда во фразе стало непонятно, что приписывается «цветам», а что «аллеям». Он подумывал было написать: «Аллеи леса, полные цветов». Но тогда лес получался между существительным и прилагательным, и эпитет, который он сознательно отрывал от существительного, торчал, как заноза. Но что правда, то правда, в иные вечера вид у него был еще более утомленный, чем у Риэ.

– Чудесно! – заключил Коттар любезным тоном, не вязавшимся с его дальнейшими словами. – Скоро все мы с ума посходим, уж поверьте!

Единственный способ объединить людей - это наслать на них чуму.

На худой конец, не так уж сложно сделать выбор между «и» и «но». Уже много труднее отдать предпочтение «и» или «потом». Трудности возрастают, когда речь идет о «потом» и «затем». Но, конечно, самое трудное определить, надо ли вообще ставить «и» или не надо.