Пасажир

— Не представляю, как вам удается.
— Что удается?
— Самому не спятить со всеми этими… сумасшедшими.
— Как и вам, наверное. Ко всему привыкаешь.

Она чувствовала себя опустошенной. Как земля после пожара.

Попасть в ад совсем не трудно.

— Я так понимаю, мне следует тебя поблагодарить?
— Такие жертвы не требуются.

Подлинный христианин не умирает в своей постели.

Нет вина — нет друзей.

Маленький красный рот - словно ягодка в вазочке с мороженым.

В больнице они обычно приходят в себя, после чего выписываются, но дома прекращают прием нейролептиков и снова слетают с катушек. Результат — здравствуйте, доктор.

Возможность обострять болезнь содержит в себе собственную противоположность: способность ее излечения.

Всегда смотрите, какая у студентки сумка. Если она носит простую сумку через плечо, рюкзак или там сумку из джинсы, все в порядке. Но если она ходит на занятия с сумочкой от «Шанель», «Гуччи» или «Баленсиага» — тогда, уж поверьте, она подрабатывает на стороне… По ночам, если вы понимаете, о чем я.

Больные перестали быть для людьми для него и превратились в истории болезни, которые он аккуратно, графа за графой, заполнял.

-Я думаю, что примерно то же самое происходит с нашим телом. Существуют, как бы это выразиться, физиологические архетипы. Море. Лес. Камень. Небо. Все эти царства, которые окружают нас не только снаружи, но и присутствуют у нас в душе. И при контакте с ними наше тело пробуждается. Вспоминает, что когда-то оно было морем, лесом, камнем, звездой... Наши клетки начинают вздрагивать, трепетать, беспокоиться...

Горький вкус кофе как нельзя лучше подходил к ее нынешнему настроению.

Она явственно слышала, как тиканием убегают секунды, напоминая ей, что обратный отсчет давно идет.

Счастье он понимал как соответствие общепринятой норме.

Изо рта у нее вырвался смех, словно кровь хлынула из открытой раны.

-А он? Что-нибудь ответил?
-Ничего. В каком-то смысле это ведь тоже ответ, верно?

Эти ночи выжгли его дотла. Страстные объятия в запертой на ключ комнате. Таинственные, вдохновенные, колдовские ласки. Бредовые речи, жарким шепотом произносимые на ухо.
«В пропасть, – повторял он про себя. – Я качусь прямо в пропасть».
Утомленный любовью, он заснул. На какой-нибудь час, может, даже меньше. Но когда он проснулся – часов около трех ночи, – тело Анны Марии висело над кроватью.
Она повесилась. На его ремне.

Исследуя чужие психические расстройства, он укрощал своё собственное безумие.