Бездна

...нелюдимость, которая есть просто признак здорового ума, предпочитающего проводить время наедине с самим собою и книгами, чем тратить его на праздную и пустую болтовню...

В жизни так много темного, и она так нуждается в освещающих ее путь талантах, что каждый из них нужно беречь, как драгоценнейший алмаз, как то, что оправдывает в человечестве существование тысяч негодяев и пошляков.

Действительно, нравственные
инстинкты заложены так глубоко, что только при некотором уклонении от
нормального типа возможно полное от них освобождение. И наука, все еще
слишком смелая в своих обобщениях, все такие уклонения относит в область
дегенерации, хотя бы физически человек был сложен, как Аполлон, и здоров,
как последний идиот. Но пусть будет так. Я ничего не имею против
дегенерации,- она вводит меня в славную компанию.

Немовецкий, шатаясь, вскочил, но не успел еще выпрямиться, как снова был сбит с ног ударом в затылок. Тех было двое, а он один, слабый и не привыкший к борьбе, но он долго боролся, царапался ногтями, как дерущаяся женщина, всхлипывал от бессознательного отчаяния и кусался. Когда он совсем ослабел, его подняли и понесли; он упирался, но в голове шумело, он переставал понимать, что с ним делается, и бессильно обвисал в несущих руках.

– Барин, погоди на два слова! – густо, басом сказал высокий и поглядел на товарищей.
Те приподнялись.
Немовецкий шел не оглядываясь.
– Нужно погодить, когда просят, – сказал рыжий. – А то ведь и по шее можно.

Тьма вкрадчиво густела, и туча уже прошла над их головами и спереди точно заглядывала в их побледневшие, опущенные лица. И все чаще вырастали темные фигуры оборванных грязных женщин, словно их выбрасывали на поверхность глубокие, неизвестно зачем выкопанные ямы, и тревожно трепыхались их мокрые подолы. То в одиночку, то по две, по три появлялись они, и голоса их звучали громко и странно-одиноко в замершем воздухе.

Ложь перед самим собою – это наиболее распространённая и самая низкая форма порабощения человека жизнью.

Разве сумасшедшие спят, как младенцы?

Они были пьяны, злы, и им хотелось любви и разрушения.