Едем

Многие жалуются на слишком подробные описания деталей и медленное развитие сюжета у Лема. За себя могу сказать, что в его произведениях я это обожаю. Когда я читала "Магелланово облако", я испытывала невероятное эстетическое удовольствие от того, что книжка достаточно толстая, сюжет монотонный, а описаний жизни на корабле, всяких космических штук, чувств в невесомости и т.д. – вагон и маленькая тележка. Даже не знаю, за что я люблю Лема сильнее – за его философию или за его стремление к натурализму и детализированию) "Эдем" меня зацепил тем, что, в отличие, например, от "Непобедимого", жители планеты – это существа из плоти и крови, которые чувствуют и боль, и страх, и радость. Они умеют смеяться.

Думаю, мнение автора передает персонаж Доктора, который представляет собой не иначе, как образец гуманизма на этой богом забытой планете. Физик и Кибернетик же периодически сливались у меня в одного человека. По мере развития событий появлялось гораздо больше вопросов, чем ответов, и многие в итоге так и не решились.
В конце я чувствовала безысходность. Безысходность и смирение этих существ. И маааленькую такую надежду, что общество и нынешнее земное, и лемовское неземное достигнет своего золотого века без боли, без смерти, без лжи, как бы утопично это ни звучало.
И, конечно, мне было жаль, что книга закончилась так быстро. Я б ещё страниц 300 почитала про историю Эдема.

"Эдем" написан Лемом давным-давно. Однако своей актуальности он не теряет. Как обычно, каждый в произведениях пана Станислава находит что-то свое.
Сюжет, в общем-то, не нов: экипаж космического корабля вынужденно садится на поверхность неисследованной планеты. То, что видят потерпевшие на планете, не поддается человеческой логике. Слишком странно, слишком непонятно, слишком чуждо.
Можно ли судить о том, чего не понимаешь? Можно ли оценивать то, внутренний контекст чего ускользает? Лем отвечает достаточно однозначно - нет. Для меня именно это - главная идея романа.

Характерная для 20 века фантастика, с минимумом экшена, и с большим осмыслением о том, как могут жить существа на далеких звёздах.

У автора выдается длинное описание всей живности и процессов на планете Эдем. Он пытается осознать, что происходит в другом мире, как он устроен, и как с позиции мировоззрения человека можно оценить данную картину.

В течении всего произведения мы можем наблюдать этот процесс - как герои сопоставляют увиденное с обычной, человеческой жизнью. Они задаются множествами вопросов, на которые находят ответы только в конце, и то, только в кратких формах и неполном содержании. На этом произведение завершается.

Такое чувство, что автор что-то не досказал (попросту недожал). Мне не хватило дальнейшего повествования, раскрытия темы жизни на другой планете, их планетарного строя и иерархии, их истории и так далее.

Пора отправляться в космос! На другую планету! Здесь нас ждёт другой мир.

Необычные существа и непонятная атмосфера...
...
...
...
Вот серьёзно! Эта книга - очередной показатель того, что научная фантастика - это не совсем моя литература.

Попадание на другую планету - это типичное развитие сюжета. Это то, что встречается практически всегда в жанре фантастики.  Необъяснимого вида существа - эталон подобных книг.

Вот только в моём случае, дружба с этим жанром не складывается из-за слога. Обычно сюжет тягуч. Действия не торопятся развиваться. Сложно порой понять мысль автора.

Что прочитала?
В чём заключалась деятельность существ на Эдеме?

Я так и не поняла...

(возможно, эта рецензия в некотором виде спойлер)

«Эдем» Лема, на мой взгляд — этакий трикстер от классической фантастики. Спокойный, простой, воспевающий науку и знания, на последних 50-ти страницах он взрывнó, неудобно и пугающе пророчески срывается в антиутопию. От ламповой космической одиссеи, где прогресс торжествует — к страшной гравюре на стене забытой гробницы, несущей предостережение для наших дней.

Автор описывает мир, где правящая элита, после многих революций и войн за власть, поняла, что только тогда народ покорен, когда не знает о своих поводырях. Когда чужая субъективная воля воспринимается как объективная реальность, набор обстоятельств, происходящих сами собой. Как неизбежная данность, против которой не пойдёшь.

Общество «Эдема» поверило в непредвзятость искусственного интеллекта, принимающего взвешенные рациональные решения, не подумав, что есть те, кто создал этот интеллект и, что важно, настроил его — ввёл базовые параметры, приоритеты, законы. И, к сожалению, это оказались не гуманно-ориентированные законы робототехники Айзека Азимова. Всем как-то кажется, что эти законы — непреложная данность, но это не совсем так работает: у робокопа, знаете ли, тоже были свои законы, только писал их не человек великого ума, познаний в биохимии и родом из России, Смоленской губернии, а корпоративные юристы, защищающие интересы понятного кого. Что вышло, можно пересмотреть — Верховен отлично работал в 1980-х. Похожее случилось и в «Эдеме».

Станислав Лем в своём романе показал, что получается, когда «мандат неба» попадает в руки людей / существ, чуждых морали и сопричастности своему виду, роду, ради власти готовых делить его на биологические касты, секты, племена, принудительно менять, имплементируя изменения как естественные (привет, небинарность и полигендерная матрица); изменять, сращивать, коверкать. Лем называет это «прокрустикой». Кто не помнит, Прокруст был владельцем особой кроватки: тебя в неё вежливо укладывали, а если не вписывался — рихтовали. Уродился длиннее ложа — отрубаем лишнее, короче — подгоняем под размерчик с помощью дыбы. Впитав образ мира «Эдема», понимаешь, что прокрустика, она уже здесь, с нами. Вот она, распускается буйным цветом.

Читая, вспоминал Конфуция. При чём он тут? А вот. Лем в книге выводит простую максиму: «Чтобы покорить мир, нужно его сначала назвать». То есть, дать имя — облечь в форму слова, поняв смысл предмета / явления. Невозможно покорить то, смысл чего не понимаешь. Без имени (словоформы, отражающей смысл и факт существования предмета) предмет использовать невозможно — нечем управлять, не на что воздействовать. А неправильное понимание придаёт и неправильную форму (имя).

Так вот, в своё время Конфуций говорил о том же. Когда-то его спросили:

— С чего Вы начнёте управление государством?

— С исправления имён, — ответил Учитель. — Если имена неправильны, то и слова неверны. Если слова неверны, то и дела не делаются. Если дела не делаются, то не звучит ритуальная музыка. Если музыка не звучит, то наказания не соответствуют провинности. Если наказания не соответствуют провинности, то народ не знает, куда приложить руки и ноги. Поэтому цзюньцзы называет вещи своими именами.

Герои книги назвали мир Эдемом, и не смогли его покорить — наоборот, это мир чуть не покорил их. О чём у автора вышел прекрасный роман.

Книга из личного разряда "впервые". Впервые читал космическую робинзонаду, впервые читал антиутопию, впервые же - столь жесткую, страшную и непонятную фантастику. Впервые совершенно обезличенные герои - Доктор, Инженер - ну что это, почему без имен?! Перечитывал не раз не два, каждый раз находя что-то новое, открывающее планету с новой стороны, убирающее еще одну частичку скрывающего ее тумана. Надо бы перечитать еще раз, с учетом прожитого, перечитанного и накопленного, крайне интересно, как книга будет восприниматься сейчас.

ЗЫ И, конечно, завораживал язык (хотя тут заслуга переводчика, наверное). Настолько, что спустя лет 20 по памяти сплагиатил пару абзацев в одном из игрообзоров. Каюсь :)