If on a Winter’s Night a Traveler

О, это удивительная вещь. Я даже не скажу книга, потому что это - Книга! Сплошная головоломка и хитросплетения аллюзий для настоящего Читателя. Автор изначально расскажет нам как мы читать книгу и вести странный диалог с нами все сильнее закручивая рассказа.
Иногда мне казалось, что я никогда не распутаюсь, порой просто хотелось спросить "что вообще здесь происходит?".
Стоит эта игра в прятки-догонялки Вашего времени? Однозначно - да. Станет ли эта книга Вашей навсегда? Сто процентов - пока не прочитаешь не узнаешь. Единственный совет, прошу не относитесь к историям слишком серьезно, тогда все вообще должно понравиться.

О, це дивовижна річ. Я навіть не скажу книга, бо це Книга! Суцільна головоломка і хитросплетіння алюзій для справжнього Читача. Автор від початку розкаже нам як ми маємо читати книгу і вестиме дивний діалог з нами все сильніше закручуючи оповідання. Іноді мені здавалось, що я ніколи не розплутаюсь, часом просто хотілось спитати "що взагалі тут відбувається?". Чи варта ця гра в хованки-доганялки Вашого часу? Однозначно - так. Чи стане ця книга Вашою на завжди? Сто відсотків - поки не прочитаєш не дізнаєшся. Єдина порада, прошу не ставтесь до історій надто серйозно, тоді все загалом має сподобатись.

Если, читая, ты увлечен лишь тем, как автор набрасывает на тебя петлю и тащит через времена, в которых ты не был, мимо лиц, которые ты не узнаешь, через улицы, на которые ты не ступишь, то ты определенно не чувствуешь себя полным. Но когда на руках, еще пахнущая типографскими чернилами, она здесь, эта книга, строго вписывает себя в одну из материальностей твоего мира, отношение к ней, предположу, другое. Ты знакомишься с ней по обложке, игриво кружа мыслями там, где она могла бы начинаться и происходить, ты заправски орудуешь своим ножом для разрезания страниц и тогда...

"Однажды". Хм, да. С этого слова не только сказывались небылицы. Наоборот: вся наша всеобщая история, от суда над Сократом до пересказа кому-то очевидцами недавно случившегося ДТП, - все оно станет "однажды". И не вернется. И с каждой прочитанной страницей будешь все дальше от изначального однажды до того, которое начнется уже после, как ты книгу закончишь и решишь порекомендовать ее другу...

Зимней, а может, и весенней порой, да, пожалуй лучше весенней, когда стихает потребность читать, а вырывается наружу немного неловкое, но прекрасное осязание себя и цветов, красок, людей вокруг, ты почему-то вспомнишь, как проваливался из одного недоконченного романа в другой, ты цеплялся (тебе казалось, что хватко) за края вымышленных этим хитрецом Кальвино страниц, но продолжал падать, чувствуя, как книжный абсурд соотносится с действительным, который происходит повсюду, если присмотреться, особенно...

Ночью, когда более всего необходимо успокоение, лукавая память вновь, как карты, подкинет буквы и слова, которые кто-то (Кальвино или нет, уже неважно) сложил для тебя, для себя, для всех. Завтра же так чертовски рано вставать, - оскорбленно думаешь ты, но внутренне забавляясь тому, как одна книга стала для тебя фокусом, секрет которого ты знаешь, но продолжаешь обманываться, потому что, как и весь мир, желаешь быть обманутым.
И тогда глаза твои устало закрываются, и кто-то зовет: "Путник! Путник..."

А испытал ли ты, читатель трепет на странице 22? Проникся ли чувственностью 35-й? Вышибла ли слезу из глаз твоих страница 89? Нет? Ну и дурак же ты, читатель. Я же так здорово все объяснил. Что, где и на какой странице ты должен был ощутить. Как это у тебя свое мнение. Никакого мнения у тебя нету, не ври. Ты просто ничего не понял. Не оценил масштабы таланта, так сказать. Ты думаешь, я все это зачем писал? Впрочем, не отвечай – меня это совершенно не интересует.
Роман Итало Кальвино напоминает ресторан, в которым предлагается попробовать изысканные блюда, но как только вы ощущаете аромат и пытаетесь представить его вкус, предвкушая, как будете им наслаждатся – блюдо тут же уносят оставляя бессмысленные рассуждения о жизни и всякие каламбуры. Затем приносят следующее и с ним та же история. Потом следующее, и еще одно. В конце концов эта история начинает надоедать и слушать ароматы блюд уже не хочется. Затем ты просто хочешь зашвырнуть куда-нибудь подальше чертову книжонку и останавливает только то, что закачена она в твой любимый смартфон. Потом и вовсе читать не хочется. Я дочитала чисто из принципа – вдруг на последних страницах помимо аромата удалось бы и откусить вкусный кусочек. Увы, в планы повара (автора) это не входило. Бон аппети, господа читатели.

Ах, Итало, ах и плут же ты эдакий!

Нет, я все прекрасно понимаю: классное начало, подбодряющий тон, дружеская рука, протянутая из сумрака новой книги - это то, чего стоит ожидать от такого добродушного Автора, как ты. И ты знаешь, я ведь и вправду играл с названием, точь-в-точь как ты и описывал. Только вот за "Если однажды зимней ночью путник" мне грезилась затерянная в морозной тьме дорога, что заводит отчаявшегося человека в странное и глухое село, в котором он находит неожиданный поворот своей дороги. Или же что-то еще дальне-школьное, навевающее "Путник, когда ты придешь в Спа...".

Стандартное у тебя воображение и плоский ход мысли, ухмыльнешься ты - и будешь прав. Ведь разве мог я предположить, что обещанные игры с гипертекстом, интертекстуальностью и (вставьте еще пару умных словечек из вокабуляра начинающего постмодерниста) окажутся настолько забавными и интригующими. Твое дружеское тыкание по всему тексту поначалу практически сращивает читателя-меня с Читателем-персонажем. По крайней мере, пока он не начинает не по-детски чудить. Потом же милейшая парочка Читатель-Читательница, перетекающая из образа в образ, окончательно спутывает карты логики. Не знаю, можно ли назвать это Театром Одного Читателя? Или же все-таки Театром Одного Автора?

А вообще, друг Итало, ты подлец. Ты не просто склепал шикарный роман из обрывком первых глав ненаписанных романов. Ты не просто раздразнил читательский аппетит и подогрел фантазию. Ты еще умудрился и тонко над этим посмеяться: ах-ха, стареющий писатель, глядит на океан и молоденькую чтицу на пляже и выдумывает идею книги, которую ты, дружище Итало, пишешь. Но тебе, мой Автор, явно этого было мало. Среди бесконечных первых глав (которые захватывают будь здоров!) ты еще и поупражнялся в детективах, вестернах, драмах и антиутопиях - что чрезвычайно удачно тебе удалось.

Чего тебе не занимать, товарищ Кальвино, так это лукавой, Чеширской практически ухмылки, сквозящей из регулярных описаний переживаний читателя - от чисто тактильно-обонятельных радостей до метафизических упражнений. Знал ведь, хитрый Автор, как правильно и грамотно дразнить читателя - да так, чтобы он тебя еще и благодарил. Ты водил за нос, словно в шутливом квесте, где финал заранее известен - но путь к нему и твои сопроводительные фокусы гораздо интереснее.

Так что если однажды зимней ночью друг-читатель спросит меня, чем скрасить холодные дни, я уже знаю хороший ответ.

Кальвино бесит! Нельзя так поступать с читателями - написать в книге много первых глав ненаписанных никогда не существовавших книг и только одну, последнюю, написанной книги, которую я и прочитала.

Бесит, но нельзя не оценить понимание, бережность и теплоту, с которыми автор описывает отношения читателя с книгами, читателя с авторами, да даже читателя с читательницами. Сложно таким не проникнуться, когда узнаёшь себя на страницах книги. Пожалуй, именно это и трогает больше всего. Потому что сюжет хаотичен и местами несносен.

Сюжет лучше всего пересказал сам Кальвино прямо в книге:

Мне пришла мысль написать роман, состоящий из одних первых глав. Героем может быть Читатель, которого постоянно прерывают. Читатель покупает новый роман А писателя Б. Экземпляр книги оказывается бракованным, и Читатель спотыкается на первой главе... Он идет в книжную лавку поменять книгу...

Весь роман можно написать от второго лица: ты, Читатель... Можно ввести в роман Читательницу, плутоватого переводчика, пожилого писателя, ведущего дневник вроде моего...

Только сюжет тут не главное.

Честно говоря, я банально не была готова к такому перескакиванию от первой главы к первой главе, поэтому в какой-то момент просто устала от этой крошечной книги. Но всё же мне Кальвино очень понравился, и надо уже наконец-то собраться и прочитать другие его книги, которые торчат в хотелках чуть ли не с основания Лайвлиба.

Вот это как раз тот случай, когда книга не должна была бы по идее мне понравиться, просто потому, что эта книга действительно странная, и написана отнюдь не так просто. Я не филолог, поэтому все термины типа «гипертекст» это для меня вообще пустой звук. Потому что нам, как сценаристам не важно в какой форме написан текст, в каком формате написан текст – нам важен смысл и содержание текста. Так вот, в данной ситуации визуально я поняла значение подобного термина. В данном конкретном случае – есть одна основная основа, из которой вытекает повествование и к которой текст постоянно возвращается. То есть, если смотреть на текст, то одно повествование плавно перетекает в другое и так до бесконечности. За счёт этого создаётся ощущение объёмности и своего рода воронки. Если сказать ещё проще то это текст в тексте и снова в тексте, как слоёный пирог.

Так вот в данном случает этот пирог представляет собой внутренний мир читателя и в принципе то, что мы все делаем. Мы об этом по сути дела не задумываемся на каком-то глобальном уровне, но автор задумался, как же это выглядит со стороны. В какой-то степени я согласна с тем, что окружающие нас люди считают нас больными и неадекватными, особенно в книжных магазинах, но я думаю лучше болеть книгами, чем от каких-то странных заболеваний. Во всяком случае от чтения ещё никто не умирал. И эта книга показывает как раз вечный поиск любителя чтения той самой интересной книги в тоннах книг других. Эта книга своего рода квест, который не останавливается и не заканчивается, как впрочем, и чтение книг.

Книга действительно необычна и непривычна, скажу сразу, что несмотря на то, что книга мне понравилась, она не станет моей любимой, просто потому что мне были не интересны те книги, что были тут приведены. Но сам взгляд со стороны был довольно интересен. Поэтому если вы хотите прочесть что-то необычное и ироничное – то данная книга для вас.

Внимание! Применять с осторожностью! Вызывает нестерпимое чувство читательского зуда.

Осторожно, Читатель! Перед твоим взором разворачивается эпохальное гипертекстуальное полотно. Десять таких разных и непохожих друг на друга историй имеют свое начало и не имеют завершения. Десять зачинов без продолжения. Десять литературных входов и ни одного выхода. Ну, чем не роскошная головоломка!

На первый взгляд, эти истории никак не связаны между собой. Просто разрозненные элементы чудовищной мистификации, в которую оказываются вовлечены Читатель и Читательница. Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что они как разноцветные квадраты кубика Рубика образуют единую мозаику гипертекста. И при правильном расположении составляют… Гипертекст о гипертексте. Да, ты не ослышался, Читатель. Этот «роман-ловушка, состоящий из одних зависших в воздухе зачинов» – своего рода литературный трюк, когда текст раскрывает сущность текста.

Недаром ведь названия каждого зачина при последовательном прочтении образуют пусть и запутанное, но воистину целостное предложение. Если не веришь, можешь убедиться в этом сам, Читатель!

«Если однажды зимней ночью путник, неподалеку от хутора Малъборк, над крутым косогором склонившись, не страшась ветра и головокружения, смотрит вниз, где сгущается тьма, в сети перекрещенных линий, в сети перепутанных линий, на лужайке, залитой лунным светом, вкруг зияющей ямы. – Что ждет его в самом конце?»

Теперь-то ты мне веришь, Читатель? Ну, так вот каждая из этих историй, звено к звену выстраивает единую цепочку ответа на вопрос: «Что есть гипертекст?».

Кальвино нескромно замечает: «…я хочу создать космос, заполненный историями». А потом сам же раскрывает все карты, объясняя структуру гипертекста.

«…начинается в любой точке, скачет, повторяется, обращается вспять, настойчиво топчется на месте, разветвляется на множество одновременных, самостоятельных сюжетов, вновь сходится в одной точке, надоедает, перескакивает на другую страницу, обретает утерянную нить, опять теряется. В нем можно обозначить направление, целеустремленность, понимаемую как устремленность к некоему апофеозу; в преддверии такой цели оно делается ритмичным, размеренным, наполняется чередующимися сюжетами».

И он точно хочет, чтобы его замысел раскрыл ты, Читатель! Иначе зачем ему так призывно привлекать твое внимание к сокрытому?

«…чтение, нередко торопливое и рассеянное, не улавливает или оставляет без внимания определенное число знаков и значений, действительно содержащихся в тексте…».

А потом еще более явный призыв: «Будь начеку. Читатель, здесь все сплошная химера...». В этом истинная сущность загадки – быть разгаданной…

«Если однажды зимней ночью путник» - в некоторой степени литературоведческий роман. Взять хотя бы классификацию читателей, приводимую Кальвино. Это читатели, с головой погружающиеся в книгу, и читатели, воспринимающие книги подобно безликим машинам – они вырывают из текста отдельные слова, по которым и судят потом о романе, для них книга не что иное как набор типографских символов, повторяющихся большее или меньшее число раз. Кроме того приводимое Кальвино понятие эмпирического автора перекликается с таковым в «Шести прогулках по литературным лесам» Умберто Эко.

Читатель, не поленись открыть этот замечательный роман и погрузиться в эти волшебные истории, у которых не будет конца. Правда, одна история – история Читателя и Читательницы – все-таки дошла до своего логического завершения. Или это было только начало?

Сюжет + Общее впечатление + Язык: 7+7+8=7,3

Рацио-Эмоцио: Рацио 75%

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ПОКЛОННИКАМ УЛИПО!

В рецензии есть спойлеры. И есть места, которые могут поломать эффект от чтения романа. Будьте аккуратны и бойтесь своих желаний.

Блиц-аннотация: Постмодернистский роман-матрешка о читателях и книгах, где собственно сюжет – это акт чтения и попытка добраться до "подлинного" текста.

Внешний сюжет - это путь Читателя и Читательницы, которые пытаются понять, что произошло с книгой и где искать продолжение. Все перемещения - и в тексте, и за его рамкой - мотивированы одним действием: желанием продолжить чтение, найти и дочитать "тот самый" роман.

Само чтение становится движущей силой этой истории, ее пространством и ритмом. Кальвино довольно прозрачно заявляет: чтение - не побег, не уклонение от реальности, а лишь другой режим проживания жизни, альтернативная ее логика.

Важный прием - намеренное стирание границы между текстом и читателем. Автор демонстративно пишет "на ты", ломает четвертую стену и превращает реального читателя в персонажа (нравится вам или нет). Роман постоянно напоминает, что он - текст, и что процесс чтения так же значимо, как и любой сюжетный ход. На этом уровне книга работает как метакомментарий к самой природе литературы и чтению как осмысленному действию.

Эта многослойность напрямую связана с идеями УЛИПО (ах, любимый Перек!) - литературы ограничений, где форма становится экспериментом.

Ты оказываешься в своеобразной "ловушке книги": пока не определишь, что для тебя этот текст - роман остается незавершенным. [или нет].

Есть и обратная сторона: местами текст перегружен символами, комментариями и иносказаниями; постоянная игра с формой начинает утомлять, а заигрывания с читателем - раздражать. Хотя в этой перенасыщенности считывается жест Кальвино: он показывает, как устроено чтение, как мы ищем смысл, как легко нас завести в тупик простым обрывом, и как бессознательно мы продолжаем гоняться за той самой "настоящей" книгой.

А еще очень хороша была предпоследняя глава, где разные читатели рассказывают, почему же они читают и что видят в текстах. И в этот момент ты еще больше понимаешь, что внешний сюжет - это путь Читателя и Читательницы, которые