Цитаты из книги Schemeruur

«Смерть становится чем-то вроде друга, когда ты уже старый»

Декорации. И здесь декорации. Представление закончилось много лет назад, а декорации остались. Её охватило парализующее чувство одиночества.

Талая вода, оставшаяся от зимнего снега, все еще стояла в широких мелких лужах на всей пустоши, и Нильсу казалось, что он идет по затянутой мхом тундре, поблескивающей несчетным количеством озер. Солнце быстро выпивало воду.

Солнце здесь, над пустошью, весной палило особенно сильно, резкий эландский ветер пронизывал, воздух был кристально прозрачен, а цветы лезли из земли как сумасшедшие. Молодая трава, свежая, изумрудная, еще не выжженная июльским солнцем. Раскидистые пышные заросли кустов тянули ветви к ласточкам, падающим вниз на зеленую равнину черно-белыми камушками. У самой земли ласточки внезапно раскрывали крылья и вновь взмывали в небо, в самую вышину.

Окруженная высокими разросшимися ясенями, вилла едва виднелась — некая тень за холмом с ветряной мельницей, — но и того, что видно, казалось достаточно, чтобы понять, насколько она красива. Дом не просто пустовал — он был совершенно заброшен. Жесткий эландский ветер обшарпал стены и теперь развлекался тем, что доламывал разбитые окна.

Было тихо, лишь ветер шуршал сухими листьями, и снизу, с берега, доносился чуть приглушенный из-за расстояния глуховатый рокот волн. Больше не было слышно ни проезжающих машин, ни голосов людей, ни птиц — ничего.

К северу от города, по обеим сторонам дороги опять тянулась пустошь, покрытая желтой высохшей травой. Постепенно дорога начала сворачивать от берега в глубь острова, прорезая плоскую равнину прямой, как гвоздь, полосой. Повсюду виднелись низкие, заросшие лишайником каменные стены, обрамлявшие поля.

Сейчас был октябрь. Почти все листья с берез опали, поэтому ветки напоминали тонкие руки, тянущиеся к пропадающему красно-желтому солнечному диску.

Куда ни посмотри — кругом только вода. Если там, внизу, что-то и было, то все скрывали солнечные блики на волнах.

Ненадолго у ребенка возникло желание повернуть назад. У него не было часов, да и вообще время мало что для него значило.

Мальчику показалось, что он стоит на краю света, но он знал, что это не так. Все скорее было наоборот: с другой стороны стены мир только начинался.

Ему вдруг захотелось домой, в Гётеборг, где никто никого не замечает, отношения между людьми такие, как у деревьев в лесу.

Нельзя быть чересчур уверенным. Чрезмерная уверенность - это плохо.

Дом престарелых теперь назывался по другому, так решили власти. Но, сменив название, дом престарелых так и остался домом престарелых. Назови как угодно, хоть "домом мудрости"... какая разница? Дом, где одинокие старики и старухи ожидают смерти.

— Свободу обретают мертвые, — негромко проговорил Лунгер. — У смерти тяжелая рука, но она милосердна. Так что споем ей привет…

Она была покалеченной, безработной и бездетной. Но все равно, пусть и со скрипом, но жизнь двигалась дальше.

— Понимаешь, тут какая вещь: очень многие истории, даже хорошие и интересные, заканчиваются несчастливо.
— Я думаю, самое главное — что они вообще заканчиваются, — сказала Джулия и посмотрела на отца.

Эландский мост возвышался над проливом и рвался к небу — устойчивый, надежный, на широких бетонных опорах.

– Частные детективы… – прервал его Леннарт с усталой усмешкой. – Всегда найдется кто-то, кто считает, что полиция совершенно не умеет раскрывать преступления и что они-то уж точно справятся с этим делом куда лучше. Эскимосы учат папуасов, как спасаться от жары

в такой дыре, как Марнес… все друг друга знают, ни одно новое лицо не остается незамеченным, тут же начинаются сплетни. Ей вдруг захотелось домой, в Гётеборг, где никто никого не замечает, отношения между людьми примерно такие, как у деревьев в лесу. Проходят мимо, даже не удостоив тебя взглядом